Лев рычит, игнорируя меня, когда он туго затягивает его вокруг высокой верхней перекладины вешалки для одежды. Он дергает ее сильно, удерживая обе мои руки поднятыми, мои запястья связаны. Халат распахивается, и мое лицо горит, когда он отступает назад. Его голодные глаза бесстыдно скользят по мне, и я дрожу под его горячим взглядом. Лев тянется ко мне, и я снова издаю стон, когда он распахивает халат, открывая ему всю меня.

Тепло растекается между моих бедер. Мое лицо горит, дыхание становится тяжелее. Я знаю, что он видел меня голой раньше — и многое другое. Но это так грязно и так неправильно быть связанным вот так, когда глаза моего похитителя впиваются в меня. Но это грязно и неправильно в очень, очень горячем смысле.

Мои бедра сжимаются вместе, мое тело изгибается.

— НЕТ, lastachka, — хрипло шипит Лев. Он качает головой. — Это, вот как я буду контролировать тебя. Не с красивыми вещами. Связанной.

Я подавляю стон и, прищурившись, смотрю на него.

— Ты… ты…

Он улыбается.

— Да?

— Ты высокомерный придурок!

— Избалованная маленькая соплячка, — огрызается он в ответ.

— Придурок!

— Принцесса.

— Подонок!

— Дразнишь.

— Ты…

Но мои слова превращаются в стон, когда он жадно целует меня. Он целует меня так сильно, что у меня синяки на губах. Сначала я сопротивляюсь этому, но ощущение его губ на моих и его языка, требующего входа, вырывает стон из глубины моей груди. И он слышит это, когда я это делаю.

Лев мрачно усмехается, а я издаю стон, краснея. Его колено проскальзывает между моих бедер, и я всхлипываю, когда он раздвигает мои ноги. Его рука опускается на мое обнаженное бедро, и я резко вздыхаю. Его теплое, сильное прикосновение скользит по моей коже, заставляя меня корчиться от желания. Мой живот сжимается от его прикосновения, когда его рука скользит все ниже и ниже.

— Лев… — Я хнычу, а затем глубоко стону, когда его рука проникает мне между ног. Он обхватывает мою киску и медленно проводит пальцем по моим губам, когда я вскрикиваю.

— И опять, — хрипло рычит он. — Я нахожу тебя насквозь мокрой для меня.

— Этот… душ… — Я отстреливаюсь.

— Да конечно, — усмехается он. Его свободная рука обхватывает мою челюсть. Он проводит большим пальцем по моим распухшим губам, в то время как его пальцы гладят мой клитор. Я стону для него, прежде чем он внезапно крепко целует меня.

Он отстраняется, и мое сердце замирает, когда он внезапно падает на колени.

— Лев… — Я задыхаюсь.

Его рот прижимается к моим бедрам, и я вскрикиваю. Его язык скользит по моим губам, а затем натыкается на мой клитор. Я дрожу всем телом, напрягаясь из-за ремней на запястье. Он снова обводит языком мой клитор, и я вздрагиваю от удовольствия.

— О, черт… — тихо всхлипываю я, прижимаясь к его рту.

Его язык медленно скользит по моим губам, прижимаясь к моему входу. Он снова сосет мой клитор, когда я откидываю голову назад. Я дрожу от желания, чувствуя, как теряю контроль над собой, когда мягкий галстук прижимает мои руки выше.

— Тебе нравится, когда я это делаю, да… — рычит он, глядя на меня снизу вверх. Его губы блестят от моего желания, разжигая во мне что-то еще более горячее. И все же я чувствую необходимость сразиться с ним. Я чувствую себя обязанной не “сдаваться”—бороться с этим совершенно несправедливым способом, которым он меня соблазняет.

— Нет…

— Да, тебе нравиться, — мрачно усмехается он. Он облизывает свои чистые губы, отчего моя кожа горит жаром. — Тебе нравится быть моей пленницей…

Я стону.

— Моя игрушка.

Его язык танцует над моим клитором, и я стону от удовольствия, даже когда качаю головой.

— Я… нет, я… нет, я не…

Лев резко отстраняется.

— Нет? — Он пожимает плечами и встает. У меня отвисает челюсть, когда я смотрю на него.

— Что ты делаешь? — Я ахаю.

Самодовольная, победоносная улыбка дразнит уголки его рта.

— Ну, раз тебе это не нравится, возможно, мне следует просто уйти.

Он ухмыляется. Я трепещу из-за него — как будто на самом деле физически дрожу. Я жажду большего его прикосновения, и он, черт возьми, прекрасно это знает. Я такая мокрая, что она практически стекает по моим бедрам

— Я…

— А теперь, может, мне оставить тебя вот так связанной? — Он ухмыляется. — Или освободить одну из твоих рук, чтобы закончить то, что я начал?

Я густо краснею.

— Ты высокомерный… — выдыхаю я, когда он внезапно протягивает руку и развязывает пояс. Его тело так близко к моему, его тепло дразнит мою кожу, когда он нависает надо мной. Он разматывает махровый пояс с вешалки и вкладывает его в мои теперь свободные руки, прежде чем отступить.

Мое лицо горит, когда я быстро застегиваю халат, глядя в землю.