Она издает тихий звук “пип”, ее глаза расширяются. Ее рот принимает форму буквы “О”, а щеки краснеют.

— Я… я просто пытаюсь помочь…

— Я точно знаю, что ты делаешь, малышка, — рычу я. Я подхожу ближе к ней, когда ее дыхание учащается.

— Я… я просто пытаюсь помочь, — шепчет она, выглядя наполовину испуганной, наполовину взволнованной.

Мои глаза снова скользят по ней, прежде чем я киваю.

— Ты можешь вскипятить немного воды для макарон-. Я киваю ей за спину на стойку с чугунными кастрюлями и сковородками на стене.

Она сглатывает.

— Конечно, — выдыхает она. Она отворачивается от меня, и я возвращаюсь к своей разделке.

— Лев?

— Нашла?

Она молчит. Я хмурюсь, поворачиваясь.

— Неужели ты…

Блядь. Я не вижу Зои. Но я вижу ее маленькие черные трусики, лежащие на полу у двери.

Во мне поднимается животное желание. Моя челюсть сжимается, когда я иду к ним, мой толстый член прижимается к штанам. Я наклоняюсь и зацепляю трусики пальцами, прежде чем встать.

Они все еще теплые.

Похоть кипит, как лава, в моей сердцевине. Моя кровь гремит по венам, как дизельное топливо.

— Я предупреждал тебя об опасных играх, lastachka…

Удар наносится сзади, прямо в голову. Я издаю стон, когда падаю, мое зрение меркнет. Потом становится темно.

Зои

Я бегу по залитым дождем улицам Чикаго в панике. Мое сердце бешено колотится, телефон крепко зажат в руке. И я босиком.

Это один из нескольких слабых звеньев в моем плане побега. Я имею в виду, во-первых, насколько сильно ты бьешь кого-то, чтобы он потерял сознание? В мультфильме это делает наковальня или пианино, упавшее со скалы или из окна высотки. Но в реальном мире я почти уверена, что это убило бы Льва.

Поэтому я использовала сковороду.

Я знаю, что он не умер. Я имею в виду, что ему будет больно, когда он очнется, но он дышит нормально. И пульс у него тоже был в порядке; я проверила его перед уходом. Я имею в виду, что он не умер. Или так не было, когда я уходила.

Но я не знаю, как долго он будет в отключке, поэтому просто побежала. Телефон, ни обуви, ни реального плана.

Дождь начинает лить еще сильнее, пока я не промокаю до костей. Я ныряю под навес бара и вытираю телефон. У меня куча пропущенных звонков: некоторые от моего отца, еще несколько от Чета и еще больше с номера его отца. Но вперемешку с этим есть миллион от Фионы.

Никто из нас не большой любитель голосовой почты, но она оставила мне одну.

— О, мой гребаный Бог, Зои, — смеется она в сообщении. — Так что сначала я был в шоке, но Виктор просто сообщил мне, что ты со Львом? Очевидно, я хочу знать больше, и я явно зла, что ты не сказала мне об этом раньше. Но, какого хрена, девочка!? Поздравляю с тем, что ты отказалась от собственной свадьбы! Она заливается смехом. — О Боже, это так весело. Так что позвони мне, когда встанешь с постели, псих.

Я стону. Она не знает всей истории. Она думает, что я сбежала с Львом, как какая-то интрижка или что-то в этом роде.

Я хмурюсь. Но разве это не так? Или не так ли?

Я быстро прокручиваю список до номера Фионы и нажимаю кнопку вызова.

— Пожалуйста, возьми трубку, — бормочу я вслух, танцуя с ноги на ногу. — Пожалуйста. — Я крепко зажмуриваю глаза.

— Эй! Вы позвонили Фионе Мюррей! Я не могу…

Я стону при звуке ее голосовой почты. Когда свадьба закончилась — независимо от того, произошло это или нет, — они с Виктором вернулись к своему маленькому медовому месяцу на островах или где бы они ни были. Тем временем я стою босиком под дождем на чикагском тротуаре, дрожа в промокшем платье после побега из пентхауса великолепного, горячего, безумного преступника-братвы, который похитил меня.

Здорово. Просто замечательно.

Мой пульс снова начинает учащенно биться. Я имею в виду, что блять я только что сделала? И что, черт возьми, мне теперь делать? Я взвешиваю, чтобы поймать такси до своего дома. Но что тогда? Разве Лев не будет проверить там? Знаешь, после того, как он проснется от того, что я ударила его по голове сковородкой?

И снова мысль о том, чтобы сбежать от него, заводит меня… горячо. Мысль о том, что он преследует меня, заставляет мою кожу покалывать от желания, которое почти пугает меня. И снова я борюсь с желанием убежать от него и пульсирующим желанием, чтобы он погнался за мной.

Я начинаю листать свой телефон, но мое настроение быстро падает. Возможно, у меня в телефоне есть половина “входящих” номеров Чикаго, но это бессмысленно. Там много контактов, но никаких настоящих злодеев. Или никого, кому я мог бы позвонить по этому поводу, то есть. Но потом я хмурюсь, когда мой взгляд останавливается на одном номере.

Я прикусываю губу и нажимаю кнопку набора, прежде чем успеваю что-то сообразить. Он отвечает после второго гудка.