Такие, как грубо трахнуть её. Прижать к грязной земле и погрузить каждый свой толстый дюйм в каждую её тугую маленькую дырочку. Заставить кричать, пока её жаждущая маленькая киска сосёт мой член. Или смотреть, как она стонет и пускает слюни, пока я трахаю её в горло.

Мои фантазии с участием этой женщины, если я неясно выразился, не включают в себя занятия любовью с ней. Или даже «секс» с ней.

Они включают в себя доминирование над ней во всех смыслах этого слова. Включают в себя её на коленях, хнычущую, умоляющую и подчиняющуюся мне, с моей спермой, блестящей на её коже.

Я сжимаю челюсти.

Чёрт возьми.

Ненавижу себя за то, что думаю об этой женщине в таком ключе. Не то чтобы я часто её вижу — в конце концов, последние пять лет она от меня бегала. Но когда наши пути пересекаются, даже на мгновение или на таком расстоянии, как сейчас, каждый раз происходит одно и то же.

Нельзя отрицать, что Анника привлекательна. Наполовину американка, наполовину сербка, с высокой полной грудью и задницей, в которую можно впиться зубами. А еще высокая, как для женщины.

Мне это нравится.

Мой рост — 196 сантиметров, что делает меня высоким на Западе и грёбаным гигантом в Японии. А женщины пониже ростом никогда меня не привлекали. Они кажутся такими…

хрупкими.

Однако рост Анники близок к 183 сантиметрам. И хотя она худенькая, вероятно, из-за того, что много лет бегала и выживала, как могла, она кажется… не такой хрупкой.

Как будто я мог бы с ней справиться.

Прижать к полу.

Дико трахнуть её.

Я не свожу глаз со своей добычи, пока она берёт бокал шампанского у проходящего мимо официанта с подноса, а затем по какой-то странной причине с любопытством кивает Нив Килдэр.

О. Она пытается влиться в общество.

«Играй свою роль, сколько тебе вздумается, малышка», — мрачно думаю я.

Скоро ты будешь МОЕЙ.

Часть меня хочет сделать свой ход прямо сейчас. К чёрту попытки поймать её на краже вещи, которой даже нет в стране. Я мог бы сделать это прямо здесь. Сцена или нет, но у нас с Киллианом есть общие дела. Уверен, что он не стал бы возражать, если бы я сделал то, что необходимо, чтобы наказать того, кто причинил мне зло, как Анника.

Но как только начинаю представлять, что произойдёт после того, как я сомкну пальцы на изящном горле Анники, чувствую чьё-то присутствие у себя за спиной.

Нахмурившись, начинаю поворачиваться. Затем я замираю.

— Сота-сан, — тихо бормочу я, в замешательстве кланяясь, прежде чем встретиться взглядом со своим наставником. Он отмахивается от двух личных охранников, стоящих рядом с ним, и я недоверчиво смотрю на него.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Как я уже сказал, Сота для меня и наставник, и как отец. Семья. В присутствии наших людей и на публике, да, я всегда буду оказывать ему почести и уважение, которых он заслуживает и которых ожидают в регламентированном, ультратрадиционном мире якудзы. Но наедине? Мы можем поговорить более непринужденно.

Сота криво улыбается мне.

— Я мог бы спросить тебя о том же…

Он внезапно сильно кашляет. Я морщусь, подходя к нему, но он отмахивается от меня, выкашливая ещё одно лёгкое, прежде чем вытереть рот шёлковым платком и убрать его обратно в смокинг.

— Прогуляйся со мной, друг мой, — тихо бормочет он. Впервые замечаю, что морщины на его лице стали глубже, а в глазах появилось непривычное беспокойство.

Я хмурюсь, киваю и беру его под руку. Мы вдвоём медленно идём по ухоженной лужайке, мимо гостей в саду и огибаем поместье Киллиана.

— Я всегда говорил тебе, Кензо, что лидер делает то, что необходимо. Быть королем не значит служить самому себе. Ты служишь тем, кем тебе поручено руководить. Быть королем — значит не цепляться за власть, а зарабатывать ее каждый божий день и показывать своим подчиненным, почему ты заслуживаешь этой власти.

Я киваю.

— Знаю.

Снова… Однажды это буду я. У Соты нет собственных детей, и даже когда он думал, что Хидэо мёртв, придерживался клятвы, которую дал Мори-кай несколько десятилетий назад. Акияма-кай — это империя сама по себе. Но даже сегодня она подчиняется Мори-кай.

Она подчиняется мне, и Сота потратил годы на то, чтобы научить и сделать из меня короля, которым я должен стать.

Поворачиваюсь к нему и мягко улыбаюсь.

— Тебе нужно отдохнуть в городе. Я совершенно уверен, что тебе нельзя вставать в разгар курса лечения.

— Это важно, Кензо.

— Ну, ты мог бы просто позвонить…

— Это требует личной встречи.

Морщины на его лице. Затаенная печаль в его глазах. Страх…

— Аоки мертв, Кензо.

Что-то тяжело сжимается у меня в груди.

Аоки Дзюро — глава Дзюро-кай, семьи, подчиняющейся Акияма-кай. Мы с Аоки познакомились около пятнадцати лет назад, когда я только начинал свой путь в мире якудза, а он был недавно коронованным девятнадцатилетним королём империи своего покойного отца.