Это разношёрстная семья, которую я собрала с тех пор, как потеряла свою. Очевидно, что Тейлор, раз мы снова нашли друг друга, — моя вторая половинка. Но даже после того, как мы воссоединились, и даже несмотря на то, что она замужем за Дрейзеном Крыловым, я чувствую, что мне нужно оградить её от этой стороны моей жизни.

Дрейзен — не просто уличный бандит. Он, пожалуй, один из самых влиятельных главарей Братвы в мире, если не самый влиятельный. Он на другом уровне, а это значит, что Тейлор защищена так, как я даже представить себе не могу.

Но даже несмотря на это, моя жизнь… беспорядочная, сложная и опасная. И я не принесу это к её порогу.

Она нашла идеальный баланс. Я бы привнесла хаос в этот баланс.

Хаос, как Кензо Мори.

По моему позвоночнику пробегает дрожь, когда в моей голове прокручиваются слова, которые я никогда не забуду.

Я буду помнить тебя.

В твоих снах, солнышко.

Нет, принцесса, в твоих снах, которые я буду, чёрт возьми, преследовать.

Я бы поморщилась от того дерзкого тона, которым говорила тогда, если бы всё не было так чертовски серьёзно.

В твоих снах, солнышко.

Я буквально сказала это наследнику империи якудза, которого только что накачала наркотиками, когда грабила его, а вкус его греховных губ всё ещё был на моих. Кем, чёрт возьми, я себя возомнила, Энн Хэтэуэй в роли Женщины-кошки?

И теперь все это возвращается, чтобы укусить меня за задницу.

Жестко.

Пять лет назад Кензо был легкой добычей. Молодой парень из мира якудза, сверкающий деньгами и спортивными машинами по всему Киото, практически умоляющий, чтобы его ограбили.

Но мужчина, у которого я украла деньги той ночью, был совсем не похож на мужчину. Он все еще был невероятно сексуален — темные задумчивые глаза, мускулистые руки, на которых несколько дней красовалась татуировка якудзы. Но ему еще не было и тридцати. Все тот же двадцатилетний беззаботный гангстер-плейбой. Ударение на слове “парень”.

Кензо, который схватил меня сегодня вечером, обнял за шею и заглянул в самую душу, — совсем другой зверь.

Больше. Сильнее. Темнее. Более зловещий и гораздо более опасный. Словно владыка гнева, он пронзал меня своим пронзительным взглядом.

Я отхожу от Кира и Фрейи и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Дамиана, когда Фрей подходит и садится в кресло рядом с его кроватью.

— Аоки выстрелил первым, если это важно, — с горечью говорит Кир.

Стрельба произошла в ночном клубе, который ещё даже не открылся. До сих пор неясно, как это случилось, но Дамиан и несколько человек Кира сидели и обсуждали дела, когда Аоки и четверо его людей вошли в клуб.

— Были сказаны слова, и Аоки достал пистолет, — ворчит Кир. — Дамиан защищал себя и своих людей.

Говорят, что помимо Аоки Джуры были убиты ещё трое из Джура-кай, а также двое из людей Кира.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Кира, и уже открываю рот, но он качает головой.

— Другого выхода нет, Энни, — бормочет он. — Мне это не нравится, и я знаю, что ты чертовски ненавидишь это. Но мы уже прошли через всё остальное, — холодно говорит он, убирая свою руку с моей и потирая уставшее лицо. Он переводит взгляд на племянника и сжимает челюсти, поворачиваясь ко мне. — Это не обсуждается.

— Кир…

Он поднимает руку, останавливая Фрею, которая пытается прийти мне на помощь.

— Мне искренне жаль, но все уже сделано, решено. Это происходит.

Он смотрит на Дамиана, затем на Фрею. Затем его взгляд скользит по мне и встречается с моим.

— Ты выходишь замуж за Кензо Мори, Анника. И это окончательно.

АННИКА

Мне нужно, чёрт возьми, выбраться отсюда и подальше от всего этого прямо сейчас.

Всё это: видеть Дамиана таким беспомощным. Фрейю подавленной. Кира, настаивающего на том, что я выхожу замуж за монстра, который преследовал меня пять грёбаных лет, и я ничего не могу с этим поделать.

Я в ярости выбегаю через главные двери больницы, желая кричать, пока не охрипну. Вместо этого засовываю руку в сумочку и достаю электронную сигарету, которую держу там на всякий случай.

Да, это дерьмовая привычка. Никудышный механизм выживания. Но есть и похуже, поверьте мне.

Я не курила настоящие сигареты почти десять лет. И почти не пользуюсь этой дурацкой штукой. Но когда чувствую себя так, как сейчас, это одна из немногих вещей, которые помогают мне отойти от края пропасти.

Я затягиваюсь никотином и выдыхаю пары. Это немного успокаивает мои нервы, но чистая ярость и гнев все еще здесь, пульсируют под кожей и пытаются вырваться наружу.

Ненавижу это.

Я преодолела всех монстров. Все трудности. Каждую тьму, которая пыталась поглотить меня целиком. И теперь я подарена одному из них.

Единственному.

Дурацкое гребаное ожерелье.