В комнате становится тихо. Белль молчит и неподвижна, и я закрываю глаза. Черт, какого черта я вообще об этом упомянул. Но потом я чувствую, как ее пальцы скользят и переплетаются с моими.

— Мы не выбираем своих родителей, — тихо говорит она.

Я киваю.

— Ты, я полагаю, читал о моих?

Я пожимаю плечами. — Нет, я имею в виду... — Я опускаю взгляд и вижу, как она ухмыляется мне. — Я мог погуглить тебя раньше.

Белль криво усмехается. — Я любила свою маму и скучаю по ней каждый день. Но есть большая вероятность, что мой отец был сутенером или Джоном, или кем-то в этом роде.

— Родителей не выбирают, — ворчу я.

— Нет, — хмурится она. — Но мне правда жаль.

— Не стоит. — Я хмурюсь. Я почти решаю замять это. Но, опять же, я не могу ничего от нее скрыть. Будто я не хочу ничего от нее скрывать.

— Я убил его.

Ее глаза метнулись к моим. — Что?

— Я... — Я опускаю взгляд. — Я нехороший человек, Белль.

— Да, ты...

— Ты меня не знаешь, — тихо рычу я. — Я не знаю, плохой ли я человек, но я не хороший.

— Нико...

— Я застрелил своего отца, Белль. Преднамеренно и хладнокровно. Я скрыл, кто я такой. Я лгал, чтобы подобраться к нему поближе, просто чтобы отплатить ему за то, что он с ней сделал.

— Твоей матерью.

Я киваю. — Она была прекрасна. Она собиралась стать врачом в России, и она платила свои школьные кредиты, работая официанткой в ночном клубе. Мой отец был злым сукиным сыном, — тихо рычу я. — Я имею в виду по-настоящему злым человеком. Он напал на нее, избил ее и изнасиловал в ванной. Он отнял у нее мечты, ее улыбку, все. После этого, когда она узнала, что беременна, она бросила все и приехала в США. Он отнял у нее все.

Глаза Белль наполняются слезами, но она поворачивается, чтобы смахнуть их на наволочку. Она поворачивается обратно и скользит ближе ко мне. Она прижимается губами к моему плечу, а затем к моей груди. Затем она наполовину забирается на меня и нежно целует мою щеку.

Я улыбаюсь. — За что это было...

— Он не забрал все. Он дал ей тебя.

Я закатываю глаза. — Да, ну, а потом я вырос и стал убийцей. Не то чтобы я где-то там лечил рак или изобретал чистую энергию или что-то в этом роде.

Она улыбается. — Ты не убийца, Нико.

— Белль...

— Ты убил одного человека. И я не думаю, что кто-то станет тебя винить за убийство этого человека.

Моя грудь сжимается. Один человек. Это больше похоже на... Я действительно не знаю. Два десятка в морской пехоте, легко. Я сказал себе перестать считать до тридцати в Братве, чтобы я мог спать по ночам.

Внезапно, моя потребность быть искренним и полностью открытым с ней поднимается на поверхность. Мои челюсти сжимаются. Ей не нужно так много от меня. Ей не нужно знать эту тьму. Я хмурюсь. Или, может быть, я просто не хочу видеть, как улыбка покидает ее лицо и свет уходит из ее глаз, когда она узнает, какое я на самом деле чудовище.

Белль хмурится и кивает мимо меня. — Твой телефон.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Это звонит Лев, но я игнорирую его. Он просто, звонит, чтобы проверить, как у меня дела. Но который, черт возьми, час? Не тот, когда я отвечаю на этот чертов телефон, даже если это мой босс-слэш-старший брат, это точно. Я позвоню ему позже.

Я выключаю звонок и поворачиваюсь к ней. Ее глаза ищут мое лицо. Я ухмыляюсь. Черт, не знаю, могу ли я вспомнить хоть раз, когда кто-то смотрел на меня вот так. Да, это может быть потому, что она понятия не имеет о темноте моей души. Но я все равно возьму это.

— Итак, что еще ты обо мне читал? — тихо бормочет Белль. По тому, как она отводит взгляд, я догадываюсь, о чем она говорит.

— Хакер с твоими украденными фотографиями, — рычу я.

Ее глаза скользят к моим. Ее губы поджимаются. — Это неправда, — говорит она кратко. — Если это то, почему ты выглядишь расстроенным...

— Если я и выгляжу расстроенным, — ворчу я. — Это потому, что какой-то придурок решил, что можно украсть что-то очень личное для тебя и пригрозить причинить тебе этим боль.

Белль с любопытством смотрит на меня, кривя губу.

— Что?

Она улыбается. — Ничего. Ты просто продолжаешь говорить мне, что ты "проблема" и "плохой".

— Я...

— Не оттуда, где я стою, — шепчет она.

Она наклоняется. Рычание грохочет в моем горле, когда мои руки скользят по ее голой коже. Я жадно притягиваю ее к себе. Мой рот прижимается к ее рту, и я стону, теряясь в сладости ее губ.

— Что ты со мной делаешь? — Она дышит мне в губы.

— Я пытаюсь понять, что ты делаешь со мной, — стону я, притягивая ее к себе. Ее ноги двигаются по обе стороны от моих бедер. Она наклоняется, чтобы снова поцеловать меня, а мои руки скользят к ее заднице. Но затем она снова смотрит в сторону.

— Тебе нужно ответить?