— Ты вошёл в мою квартиру, когда меня там не было?

Лука закатил глаза.

— Я не трогал твою жену, но оставил Арию и Ромеро с ней.

Я кивнул, пытаясь успокоиться. Я все еще был на грани. Я даже не знал почему.

— Прими душ и оденься. Похоже, тебе нужно выпить, — сказал Лука своим голосам Капо.

Я не возражал. Я чувствовал себя так, словно меня переехал грузовик. Я, должно быть, был в спортзале несколько часов. На улице было уже светло. Мы с Лукой пошли в один из наших танцевальных клубов. Если не считать уборщиц, там по-прежнему никого не было. Я схватил с полки бутылку виски, и мы с Лукой уселись за стойку. В большинстве социальных кругов это, вероятно, считалось слишком рано для алкоголя. К счастью, нам не пришлось подчиняться этим дурацким правилам.

Мы с Лукой осушили стаканы, и он уставился на меня своим взглядом старшего брата.

— Так что происходит? Ты уже устал от своей несносной жены?

Я осушил еще один стакан виски, ожидая, когда знакомое жжение превратится в тепло, разливающееся в моей груди.

— Почему ты спрашиваешь?

Лука поднял бровь.

— Может быть, потому, что ты предпочитаешь провести ночь в потном спортзале, а не в постели со своей молодой женой.

— Я не мог уснуть.

— И ты не мог придумать ничего более занимательного, чем кикбоксинг с манекеном?

— Ты начинаешь действовать мне на нервы.

Лука проигнорировал мой предупреждающий тон.

— Честно говоря, я удивлен, что ты так долго продержался с ней. Если я провожу больше десяти минут в комнате с Джианной, я хочу запечатать уши горячим воском.

— Она мне не надоела. Вообще-то мне нравится несносный характер Джианны. Она все приправляет. Жизнь была бы скучной, если бы она была похожа на других трофейных жен.

Лука прищурился.

— Ария не просто трофейная жена.

Конечно, ему было позволено злиться, когда я даже отдаленно оскорблял Арию, но он мог говорить дерьмо о Джианне все время.

— Я ничего не говорил об Арии. Но я предпочитаю женщин…

— Надоедливых и сквернословящих, — закончил за меня Лука, прежде чем взять бутылку виски из моей руки. — Тогда в чем проблема? Почему ты дуешься, как плаксивая сука?

Я ждал, что один из моих обычных умных ответов всплывет в моей голове, но был гребаный пробел. Это было серьезное дерьмо.

— Я начинаю думать, что Джианна всегда будет ненавидеть меня. Я думал, что это была ее игра и способ быть интересной и сложной, в конце которой она пришла в себя и влюбилась в меня, как все девушки, которых я преследовал до нее, но я уверен, что Джианна это вызов, который я теряю. Она не придет в себя. Думаю, с каждым гребаным днем она ненавидит эту жизнь все больше.

Лука внимательно посмотрел мне в лицо.

— Это действительно беспокоит тебя.

Он сказал это так, будто это был самый большой сюрприз в его жизни, как будто я был гребаным роботом, который не способен на эмоции.

— До Арии я даже не был уверен, что ты способен любить кого-то, и меньше всего женщину.

— Ты говоришь так, будто я педик. Не то чтобы я не любил женщин. Они просто не были чем-то, что я считал полезным вне спальни.

Я покачал головой.

— Как, черт возьми, ты заставил Арию полюбить тебя? Это как, блядь, восьмое чудо света. Есть какие-нибудь новые наркотики, о которых ты мне не рассказываешь?

— Ты напился, Маттео.

— Вовсе нет. Если ты прекратишь глотать гребаное виски, у меня будет шанс быть там через пару часов. — я вырвал бутылку из его руки и сделал глоток. — Джианна, как тигр в зоопарке, в клетке. Это чертовски угнетает смотреть, как она ищет способ сбежать из плена.

— Она снова пыталась бежать?

— Как она могла? Я держу ее на коротком поводке.

— Ты ведь не собираешься ее отпустить?

Я не думал, что смогу, и не хотел. Я был эгоистом, и это не изменится в ближайшее время. Я все еще хотел Джианну. Я хотел ее великолепное тело в моей постели каждую ночь, и мой член в ее тугой киске. Я хотел от нее всего, больше всего того, что она отказывалась мне дать.

— Ты позволишь мне?