Когда Маттео наконец вышел из меня, мы оделись и привели себя в порядок, я не могла встретиться с ним взглядом. Я не была смущена тем, что мы сделали. Тот корабль отплыл. Я была смущена и напугана тем, что увидела в собственных глазах.

Маттео

Во время секса были моменты, когда я был уверен, что Джианна влюбляется в меня, но потом всегда наступало время, и я не был уверен, что мне это показалось. В прошлом девушки всегда западали на меня, даже если я никогда не давал им повода, но Джианна была трудным орешком, и иногда я ловил себя на мысли, что, может быть, она никогда не влюбится в меня и трахает меня только для того, чтобы быть на моей стороне. Джианна была умна, возможно, она пыталась обвести меня вокруг пальца сексом, чтобы я дал ей больше свободы, и она могла снова убежать.

Джианна убрала несколько прядей, выпавших во время нашего быстрого секса, обратно в прическу. Она хмуро смотрела на свое отражение и делала вид, что меня там нет.

Когда мы вышли из ванной, она все еще игнорировала меня. Потом вдруг остановилась.

— Мы не можем войти вместе. Все узнают, что мы сделали.

Я пожал плечами. Мне было насрать. Джианна была моей женой, и я трахал ее, когда хотел.

— Нас не было некоторое время. Они, наверное, уже подозревают.

— Великолепно, — пробормотала Джианна, но затем расправила плечи и направилась обратно к столам даже не взглянув в мою сторону. Значит, мы вернулись к играм?

* * *

В ту ночь я проснулся в пустой кровати. Я вскочил на ноги и оглядел комнату в поисках Джианны, но ее там не было. Как она могла сбежать? Я не стал надевать штаны. Схватив по пути кобуру с пистолетом, я вылетел из комнаты в гостиную.

Я должен была позвонить Луке и сказать ему. Он будет в ярости. Он не обрадовался, когда я снял с Джианны чип на лодыжке. Мои глаза различили стройную фигуру в кресле у окна. Джианна.

Я расслабился и бросил кобуру на буфет, прежде чем пересечь комнату и подойти к ней. Должно быть, она придвинула кресло поближе к окну, чтобы выглянуть наружу. Ее ноги были прижаты к груди, а лицо покоилось на коленях. Она крепко спала. Но даже во сне ее брови были сдвинуты. Я не был уверен, но она выглядела так, будто плакала. Я остановился рядом с ней, глядя на ее спящую фигуру. Должно быть, она двигалась очень тихо, чтобы я ее не услышал. Я спал чутко. Ей даже удалось надеть пижаму. Мой взгляд метнулся к пульту лифта. Она пыталась взломать код и сбежать? Тревога предупредила бы меня о любых попытках, и все же подозрение оставалось. Я ненавидел, что не доверяю ей. Не то чтобы я привык доверять людям, за исключением Луки, но я хотел доверять своей жене. Конечно, было трудно развивать доверие, когда у Джианны даже не было шанса проявить себя.

Если я дам ей больше свободы, и она не попытается убежать, тогда я смогу начать доверять ей, но у меня было чувство, что я никогда не увижу ее снова, если сделаю это. Я был слишком эгоистичным и собственником. Я не хотел потерять ее, даже если это было бы лучше для нее. Мои глаза вернулись к ее лицу и печали, которая, казалось, была в ее лице.

Я просунул руки под ее тело и поднял ее на руки. Она не проснулась, когда я отнес ее в нашу спальню, туда, где я хотел ее видеть и где она должна была быть, но где она не хотела быть.

Я положил ее на кровать, но не лег рядом. Я был слишком зол на себя, чтобы думать о глупостях. Какая разница, хочет ли Джианна стать моей женой? Какая разница, если она предпочтет вернуться в Мюнхен и найти другого идиота вроде Сида? Она была моей, а я не был хорошим парнем. Мне было наплевать на чувства других людей. Я чувствовал себя на краю, как будто мне нужно было ударить что-то, чтобы взять себя в руки. С рычанием я схватил свою спортивную одежду, надел ее, схватил ключи от машины и вышел из квартиры.

Я набрал код на панели лифта и спустился в гараж. Я сел на мотоцикл, выскочил из гаража и помчался через город к нашему спортзалу. Кроме охранника, там никого не было, что было очень печально, потому что я бы с удовольствием подрался с кем-нибудь, а не с гребаным болваном.

Я не стал утруждать себя боксерскими перчатками. Я хотел чувствовать каждый удар. Повернувшись лицом к манекену, я начал колотить его, чередуя пинки и удары.

Я все еще занимался этим, когда зал начал заполняться знакомыми лицами. Никто меня не беспокоил. Если не считать короткого кивка, они держались от меня подальше. Они все знали, что для них хорошо.

— Пытаешься убить бедного болванчика?— послышался протяжный голос Луки.

Я нанес еще один сильный удар по голове, прежде чем повернулся к брату. На нем не было спортивной одежды.

— Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя.

— Почему?

— Потому что тебя не было, когда я заехал за тобой сегодня утром.