У меня перехватило дыхание. Так ли это? Этого не должно было быть, но часть меня почувствовала утешение.

— Спасибо, — прошептала я.

— Власть, которую он все еще держит над тобой ... это то, что ты должна сломать.

Я встала и медленно подошла к кровати. В тусклом свете я могла различить только высокую фигуру Нино, но у меня было ощущение, что он наблюдает за мной.

Я легла и укрылась одеялом. Тень Нино сдвинулась, и я услышала шорох одежды. Он снимал свадебный костюм. Остатки страха заставили мое дыхание измениться. Возможно, так будет всегда. Попробует ли он еще раз? В конце концов, я была его женой.

— Ты должна попытаться заснуть, — сказал он с той же спокойной медлительностью, когда скользнул под одеяло. Он не подвинулся достаточно близко, чтобы мы могли коснуться друг друга.

— Не могу.

— Кошмары не прекратятся, потому что он мертв, — сказал он, и я знала, что он прав, но было тревожно, что он знал. Они называли его гением, таким же извращенным и опасным, каким он был умным. И я поняла, что он был всем этим и даже больше. Чудовище.

Каждый порез, который он наносил дяде Дюранту в моем присутствии, говорил о клинической точности, о годах практики, и я знала, что после моего ухода было хуже.

В конце концов он умолял о смерти.

— Но он больше никогда не причинит тебе вреда, и никто другой тоже, — сказал он, как будто произнося эти слова, он сделал это законом.

Из-за того кровавого послания, которое он послал сегодня.

— А как насчет тебя? — молчание. — Ты сделаешь мне больно?

Он пошевелился, и кровать зашевелилась под его весом. Я сделала глубокий вдох, прежде чем смогла остановить себя. Даже в темноте я видела, как он повернулся ко мне.

— Я тоже не причиню тебе вреда. По крайней мере, физически.

— Но ты будешь мысленно? — спросила я.

— Нет. Не намеренно. — он помолчал. — Но я ничего не чувствую.

— Не чувствуешь что?

Жалости? Милосердие?

— Чувств.

Я пыталась понять, что он имел в виду.

— Ты не чувствуешь эмоций?

— Не чувствую с тех пор, как я был ребенком. — он помолчал.

— Не так, как обычно. Это трудно объяснить.

Социопат. Так называли таких людей, как он.

— Я признаю их, и я могу моделировать их удовлетворительным образом, если я хочу, но я не чувствую их.

Я не знала, что сказать. Возможно, его признание должно было напугать меня.

— И что это значит для нас?

— Это означает, что я никогда не буду действовать на гнев, страх или печаль, но …

— Но никогда на любовь или привязанность, — закончила я.

Интересно, зачем он убил моего дядю, если не из за гнева? Была ли это привычка? Потому что так обстоят дела в Вегасе? Даже в Нью-Йорке любой мужчина убил бы того, кто опозорил его невесту.

— Да.

Я не нуждалась в любви, пока знала, что я в безопасности от него. Кроме того, я уже много лет не испытывала настоящей привязанности. Я могла бы пережить больше.

— А как насчет желания?

— Это не эмоции. Это животное влечение. И в основном люди животные.

Не так безопасно, в конце концов.

— Значит, ты действуешь по желанию. — страх вернулся в мой голос, и мое тело сжалось вместе с ним.

В темноте я заметила легкое движение его лица.

— Я знаю. И чтобы быть откровенным, я хочу твое тело. — вот оно. Мой пульс ускорился, и я почувствовала новую волну паники.

— Но я не буду действовать.

— Не будешь?

— В какой-то момент может потребоваться, чтобы мы произвели потомство, но до тех пор я могу искать других девушек, чтобы удовлетворять мои потребности ... если это то, что ты предпочитаешь?

Такой клинический и бесчувственный.

— Да, — сказала я, радуясь, что он предложил что-то подобное. Я чуть не заплакала от облегчения.

Он ничего не сказал. Для него это было решено. Я закрыла глаза. Мне показалось, что с моей груди свалилась тяжесть, и я снова смогла дышать свободно.

• ── ✾ ── •

Я сопротивлялась, пыталась оттолкнуть его, но он был слишком силен. Задыхаясь, я проснулась и запаниковала, потому что что-то удерживало меня. Я боролась сильнее, ужас царапал мою грудь. Только одна моя рука была свободна. Я замахала руками. Твердая рука схватила меня за запястье, и я издала сдавленный звук. Зажегся свет, и я заморгала от яркого света.

— Успокойся, Киара. Ты запуталась в одеялах.