Я снова могла дышать,и лицо моего мужа сфокусировалось, его прищуренные глаза все знали. Опустив взгляд на его подбородок, я потянула его за запястья. Он отпустил меня, и я положила руки на колени. Мои голые колени. Он тоже был совершенно голый, стоя на коленях напротив меня. Должно быть, он притянул меня в сидячее положение во время приступа паники.

Вот оно. Он знал, что со мной что-то не так. Я прижала ноги к груди и сглотнула. Я хотела, чтобы он убил меня сейчас. Я часто желала смерти после того, как дядя сломил меня.

— Что с тобой случилось? — его голос был бесстрастен.

Я хотела солгать, но лгала слишком долго. И у меня было чувство, что он знает.

— Мне было тринадцать, — сказала я, но больше ничего не смогла сказать. Меня снова затрясло, и он положил руку мне на плечо. На этот раз я не вздрогнула. Прикосновение было слишком клиническим, чтобы вызвать ужас.

— Кто-то изнасиловал тебя.

От этого слова я почувствовала себя маленькой, грязной и никчемной. Я кивнула.

— Твой отец?

Я покачала головой. К тому времени он был уже мертв и никогда бы этого не сделал. Он знал, что я погибну. Он бил меня и кричал на меня, но он никогда не касался меня так. Может быть, такое и случилось, если бы Лука не убил его.

— Значит, кто-то из твоей большой семьи. Такие девушки, как ты, защищены. Должно быть, это был кто-то из твоих родственников.

Я кивнула.

— Кто это был? — твердо спросил он. — Твой дядя, который тебя вырастил?

Я облизнула губы.

— Мой другой дядя.

— Как долго?

Я подняла четыре пальца.

— Четыре года?

Я покачала головой.

— Четыре раза?

Всего четыре ночи, но с тех пор каждый день. С того времени.

— Мне снится это каждую ночь, — выдавила я. Это признание было приятным. Я все равно была обречена. Я решила свою судьбу. Ничто больше не имело значения.

Я не осмеливалась поднять глаза, чтобы увидеть его отвращение, его гнев на то, что ему дали кого-то испорченного.

— Ты знаешь, — тихо сказала я. — Добрый человек избавил бы меня от унижения встретиться лицом к лицу с моей семьей, жить в позоре и просто убить меня.

— Добрый человек мог бы, — тихо сказал он.

Я подняла глаза, смирившись. Страшная улыбка заиграла на лице Нино. Она не доходила ему до глаз.

— Но я найду человека, который сделал это с тобой, и заставлю его почувствовать тот же ужас, что и ты той ночью, и боль, непохожую на все, что он считал возможным. И в конце концов, когда он будет умолять об этом долгое время и когда он потеряет надежду, я подарю ему смерть.

У меня перехватило дыхание. Я уставилась на него. Я ничего не могла поделать. Он был спокоен, но в глубине его глаз было что-то темное и опасное. Не на меня. И я не смела надеяться, что это правда.

— И что ты со мной сделаешь? Я не та, что была обещана. Я не девственница.

Он посмотрел на меня так, словно я сказала какую-то глупость.

— Мне все равно, девственница ты или нет. Это маленький кусочек плоти, который совершенно бесполезен. Но я знаю, какое значение он имеет для многих людей, даже для тебя.

— Тогда почему ты злишься, если это не потому, что кто-то украл то, что ты хотел для себя?

— Потому что кто-то украл то, что ты не хотела отдавать, — пробормотал он.

Я отвернулась, потому что глупые слезы навернулись мне на глаза. Я не понимала ни его реакции, ни его самого. До меня доходили слухи о Вегасе, о том, как там обращаются с девушками, которые не платят долги или чем-то недоволен Римо Фальконе.

Я указала на простыни.

— Это традиция. Моя семья ожидает увидеть кровь. — я сглотнула. — Если ты возьмешь меня силой, я истеку кровью?

Он кивнул с бесстрастным выражением лица.

— Для тебя прошли годы, и ты занималась сексом всего несколько раз, так что если я применю достаточно силы, ты наверняка истечешь кровью. Твои вагинальные мышцы очень напряжены от страха, и ты разорвешься, когда я полностью войду в тебя.

Мой желудок сжался. Он говорил как врач, объясняющий физические последствия своих действий. Мои губы боролись за слова, которые хотела сказать рациональность.

— Тогда сделай так, чтобы моя семья и Фамилья получили кровь, которую они ожидают.

Он наклонился вперед, его красивое, холодное лицо было так близко, что я могла видеть темные точки в его серых глазах.

— Они получат кровь, не волнуйся.

Я кивнула и хотела лечь на спину, но он встал с кровати и надел трусы. Замешательство наполнило меня.

— Я думала, ты...

Он надел брюки и застегнул ремень. Он ничего не сказал, пока снова не надел черный свадебный костюм и не пристегнул ножи.