Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, кто говорит, кто держит меня за запястье. Надо мной появилось лицо Нино, и я вжалась в подушку. Я потянула его за запястье, и он отпустил меня.

— Позволь мне помочь тебе.

Он потянулся ко мне, и я застыла, наблюдая за его рукой. Он схватил одеяло и дернул. Они освободились, и я была свободна. Я сделала глубокий вдох.

Его волосы были растрепанны и не были зачесаны назад или собраны в короткий хвост, он выглядел более человечным, почти доступным. Конечно, все изменилось в тот момент, когда мои глаза опустились ниже его горла, где начинались татуировки. Почти каждый дюйм его туловища был покрыт ими. Они едва касались его шеи, поэтому не были видны, если он был в рубашке. Татуировки змеились по его плечам, спине и рукам, доходя до запястий, как рукава. Они не скрывали стальные очертания мышц или шрамы.

Я сглотнула и села. Моя кожа была скользкой от пота, но я дрожала.

— Я не привыкла к такому пространству. Шезлонг, на котором я спала, не позволял мне двигаться достаточно, чтобы запутаться.

Нино все еще опирался на руку. Его взгляд скользнул по моему лицу, и это заставило меня остро осознать нашу близость и то, как грубо я его разбудила. Должно быть, он уже понял, какую паршивую сделку заключил. Я была совсем не похожа на обещанный приз. Он не мог претендовать на меня, и я украла его сон.

— Я в полном беспорядке, — прошептала я. — По крайней мере, тебе не нужно беспокоиться о том, что другие мужчины попытаются напасть на меня.

— Меня это не волнует, — тихо сказал он.

Я склонила голову набок.

— Ты обнаружил, что получил неисправный приз?

— Неисправный? — спросил он.

Я указала на себя.

— Сломанный. Я не та, что была обещана. Ты должен вернуть меня.

Нино принял сидячее положение и подвел нас ближе. Я заставила себя оставаться неподвижной, но мое тело напряглось. Его глаза скользнули по мне, возможно, заметив мою реакцию, но он не отстранился.

— Мне обещали жениться на Витьелло. Девушку с красотой и грацией. Ты выполняешь мои требования.

Я уставилась на него.

— Ты думаешь, я красивая?

— Можно подумать, что это плод моего воображения, но твоя красота факт. И причина, по которой я не беспокоюсь о мужчинах, делающих шаг к тебе, заключается в том, что ты теперь Фальконе, моя жена, и в Лас-Вегасе никто не идет против нас.

Я сглотнула.

—Тьма имеет власть над тобой, потому что он пришел за тобой ночью? — я кивнула, а затем сделала еще один глоток. — Твои ночи в безопасности. Теперь ты в безопасности, Киара. Даже в темноте тебе нечего бояться, никого, потому что я здесь, и им придется пройти через меня. И никто никогда не выигрывает у меня. Я самое опасное существо в темноте, но ты не должна меня бояться.

Я опустила глаза, не понимая.

— Почему?

— Что почему?

— Почему я не должна тебя бояться? Ты Фальконе.

— Так и есть. И мы с братьями защищаем друг друга, потому что мы семья, и мы защищаем Фабиано, потому что мы сделали его семьей, а теперь мы защитим тебя, потому что ты моя жена, и это тоже делает тебя семьей. Вот какой должна быть семья, тебе не кажется?

Я посмотрела на него с дрожащей улыбкой.

— Так тебя воспитывала семья? Как твой отец воспитывал тебя? Потому что мой отец избивал меня и убил мою мать, пытаясь спасти свою жизнь. Тетя Эгидия и дядя Феликс обращались со мной как с обузой и изгоем, потому что мой отец был предателем, а дядя Дюрант, он ... он ...

— Мои отец и мать никогда не были семьей. Они были кровью, не более того. Мои братья и я кровь, но мы также решили быть больше, быть единым целым. Мы кровь и избранная семья. И мы защищаем семью. — выражение его лица было более оживленным, чем я когда-либо видела, и мне было интересно, осознает ли он это ... действительно ли он был таким бесчувственным, как утверждал.

— Если ты решишь стать Фальконе, если ты решишь стать нашей семьей, если ты решишь стать моей не только на бумаге, но и потому, что это твой долг, тогда мы защитим тебя.

— Что я должна сделать, чтобы стать семьей? Быть твоей?

— Быть лояльной. Будь надежной. Забудь о своей кровной семье и Нью-Йорке. Вырежи узы, которые связывают тебя с ними и стань Фальконе. Это мы против остальных. Так будет всегда.

— Я могу это сделать.

Ничто в Нью-Йорке меня не удерживало. Единственным человеком, о котором я заботилась и который заботился обо мне, была Джулия, и мы едва видели друг друга, потому что она жила в Филадельфии, а я жила в Балтиморе с ее родителями. Кроме того, ей нужно было заботиться о детях с Кассио.

Он кивнул и откинулся на спинку кровати.