— Можно мне войти, папочка?

         Я отложил бумаги и отодвинул назад свое кресло.

         — Конечно, Анна. Что такое?

         Что-то в ее поведении было не так. Обычно она не была такой скромной рядом с нами, даже если была сдержанной, когда рядом находились незнакомцы. Она закрыла дверь и на цыпочках подошла ближе, стараясь не встречаться со мной взглядом. Я притянул ее к себе на колени, и она прижалась головой к моему горлу, ее пальцы возились с моим пиджаком.

         — Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно? — тихо сказал я.

         Она резко кивнула.

         — Папочка, если я сделаю что-то плохое, что-то, что тебе не понравится, ты убьешь меня, как Орацио?

         На мгновение мое сердце перестало биться. Схватив ее за плечи, я повернул ее так, чтобы видеть ее лицо. В ее глазах застыла искренняя тревога, и это было самое ужасное зрелище, которое я мог себе представить. То дерьмо с Орацио и Фабиано ничего не значило по сравнению с той ебаной болью, которую я испытал, потому что моя собственная дочь думала, что я могу убить ее, если она меня разочарует. Сама идея...

         Я слегка приподнял ее подбородок.

         — Анна, что бы ты ни сделала, я никогда не причиню тебе боль. Я буду защищать тебя своей жизнью от любого вреда. Ты меня слышишь?

         — Даже если я стану предателем?

         — Я никогда не сделаю тебе больно. Никогда.

         Она прикусила губу.

         — Хорошо.

         — Кто сказал тебе, что-то подобное? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.

         — Леонас сказал, что тебе придется убить Орацио, потому что он предатель, и что ты сделаешь то же самое с любым другим, кто предаст тебя.

         Я стиснул зубы. Я поцеловал Анну в лоб.

         — Я люблю тебя больше всего на свете, Анна.

         — Я тоже люблю тебя, папочка, — сказала Анна и снова прижалась ко мне.

         Несмотря на свою загруженность работой, я решил провести с ней некоторое время.

         — Как насчет того, чтобы сыграть вместе мелодию?

         — Серьезно?

         Она села, широко раскрыв глаза.

         Сейчас я редко играл на пианино. У меня для игры не было времени, и это никогда не было моей страстью, но игра с Анной занимала особое место в моем сердце.

         Она спрыгнула с моих колен и, взяв меня за руку, практически потащила в библиотеку. Это была моя дочь, а не та испуганная девочка, которая сидела здесь несколько минут назад.

         Анна устроилась на скамейке у пианино.

         — Ты не хочешь сыграть на своей арфе?

         Она резко покачала головой.

         — Я хочу поиграть с тобой на пианино.

         — Хорошо, — я сел рядом с ней. —Давай посмотрим. Какую песню ты хочешь сыграть?

         — Let it Be!

         Я усмехнулся. Я порылся в ее буклетах в поисках песни и открыл его. Анна любила слушать Битлз и играть их песни. Она была старой душой в молодом теле.

         — Ты готова?

         Она улыбнулась мне, забыв о своем беспокойстве и страхе. Я бы сделал все, чтобы так оно и оставалось.

ЧАСТЬ 2

Данте

         Мне следовало знать, что Рокко предпримет какие-либо действия. В тот момент, когда я сказал ему, что хочу поймать Фабиано для допроса, он стал напряжен.

         Валентина и я только что отпраздновали нашу одиннадцатую годовщину, когда Джованни появился на моем пороге, выглядя взволнованным.

         — В чем дело, Джованни? — спросил я, направляясь к нему через вестибюль.

         Габби быстро вернулась на кухню, давая нам уединение.

         — Один из людей Рокко появился на нашем сторожевом посте неподалеку от Канзаса. Он скорее мертв, чем жив.

         Леонас застыл в дверях гостиной с широко раскрытыми от любопытства глазами. Я жестом пригласил Джованни следовать за мной в мой кабинет. Было такое чувство, что я не захочу обсуждать это в присутствии своего сына.

         — Один из тех, кого Рокко послал в Вегас, чтобы поймать Фабиано?

         Джованни фыркнул.

         — Очевидно, Рокко послал их туда с четким приказом убить Фабиано и всех чертовых братьев Фальконе, которые были с ним во время одной из этих отвратительных смертельных схваток.

         Я весь напрягся.

         — Так он сказал?

         Джованни поморщился.