Я боялась, что теперь нашла ее: любовь, от которой перехватывало дыхание, и которая причиняла столь же сильную боль, как и удовольствие. Но я не была уверена в этой любви. И не была уверена, что должна к ней стремиться.

– Ох, Марси, – сказала мама, словно прочитала мои мысли.

– Я хотела использовать его, чтобы он помог мне сбежать, и в целом он помог мне…

– Но ты в него влюбилась?

Влюбилась. Я никогда не понимала, каково это, словно любовь была неизбежна, как сила тяжести. Словно она хватала и тащила за собой вниз. С Джованни выбор был логичным. Но то, что вспыхнуло между мной и Мэддоксом, бросало вызов логике. Это шло вразрез со всем, во что мы с ним верили. Это шло вразрез с разумом, вразрез с убеждениями моей семьи.

– Папа никогда не позволит мне быть с ним. Только не с байкером. Не после того, что сделал Мэддокс.

Мама задумчиво склонила голову.

– Думаю, последнее – главная проблема. Но что насчет тебя? Можешь ли ты простить Мэддокса за то, что он сделал? За то, что похитил тебя? За то, что позволил другим причинить тебе боль?

Я часто задавалась этим вопросом во время плена и после побега тоже. Мои сердце и разум противоречили друг другу. Я не хотела прощать Мэддокса, но мое сердце уже простило. Однако я не была той, кто действует импульсивно. Я все тщательно обдумывала, взвешивала все за и против.

Любовь так не работает. Но если любовь Мэддокса ко мне или моя к нему была ядом, я предпочла бы найти противоядие как можно скорее.

– Если ты так долго об этом думаешь, он действительно много значит для тебя. Но, пожалуйста, не забывай, что доверие – основа брака.

Мои глаза расширились.

– Мам, я и слова не говорила о том, чтобы выйти замуж за Мэддокса. – Тогда я и поняла, что от меня ожидали именно этого – брака с ним. Родители одобрили отношения с Джованни только потому, что он был моим женихом, и дата нашей свадьбы была уже назначена. Однако скандал, последовавший после нашего разрыва, нельзя было сравнить с последствиями, которые бы возникли из-за отношений с Мэддоксом. Пусть меня и не волновала моя репутация, я не могла не думать о том, как это повлияет на мою семью. Отношения с Мэддоксом казались невозможными сейчас, и было трудно представить, как мы смогли бы выстроить их в будущем.

– У тебя не так много времени на принятие решения, дорогая, – тихо сказала мама. – Ты знаешь, что твой отец запланировал для байкеров, которых схватил.

– Знаю, – ответила я. – Маттео заберет меня и отвезет в тюрьму Семьи.

Мама поджала губы.

– Твой отец мне сказал. Не думаю, что это хорошая идея – противостоять человеку, который сделал с тобой такое.

Я улыбнулась.

– Не переживай, мам. Роли поменялись. Я больше не их пленница. Теперь, после нескольких недель плена, меня не сломать.

– Я в этом не сомневаюсь. И восхищаюсь твоей силой. – Она сделала паузу. – Если тебе когда-нибудь захочется поговорить о произошедшем между тобой и Мэддоксом, я здесь, ты же знаешь это, верно?

Я кивнула.

– Все видели мое видео?

– Многие, – честно призналась мама. – Твой отец перепробовал все, чтобы удалить его, и в конце концов у него получилось.

– Интернет ничего не забывает, – сказала я. Подумать только, я потратила уйму времени, мучаясь над идеальной картинкой для «Инстаграма». В конце концов мне придется посмотреть видео и столкнуться с разразившимся скандалом в своих аккаунтах в социальных сетях. Но не сейчас.

– Тебе нечего стыдиться. Они тебя заставили, и ты выглядела гордо и великолепно, несмотря на ситуацию.

– Это был не мой выбор, – согласилась я. – Но я переспала с Мэддоксом. Не потому, что он заставил меня, и даже не из-за надежды, что он поможет мне сбежать, если я это сделаю, а просто потому, что я сама хотела.

Мне было необходимо снять этот камень с души.

На секунду мама не сумела скрыть шок, но все же кивнула.

– Я думала, что такое может случится, но надеялась, что ошибаюсь.

Я поджала губы.

– Потому что я должна была оставаться девственницей до брака.

Мама помотала головой.

– Меня это не волнует, Марси.

Я не была уверена, действительно ли мама так считала. За годы мало что изменилось. Может, папа и отменил традицию кровавых простыней, как только я приблизилась к брачному возрасту, но многие люди все еще придерживались старых взглядов. Теперь это был выбор невесты, а не обязательство. И все же мало у кого из девушек хватало смелости отказаться от традиции кровавых простыней, а тех, кто отказывался, часто считали шлюхами, которые боялись, что их распутная жизнь раскроется. Ни у кого не было права выбора до тех пор, пока общество считало верным только одно решение.

– Но папу волнует.

– Твой отец предпочел бы, чтобы ты ушла в монастырь и вообще никогда не связывалась с парнями.

Я сдержала улыбку.

– Но он принял Джованни.