Затем Грей бросился ко мне, низко опустив голову. Я не знал, прорвались ли Лука и его люди через забор, но подозревал, что да. Забор из проволочной сетки не сдерживал бы их долго, больше времени занял бы таран наших вооруженных охранников. Когда Грей наконец появился перед моей клеткой, я вздохнул с облегчением.

– Что случилось с собаками?

– Ты должен помочь мне, Грей. Я умру, если останусь запертым здесь.

Взгляд Грея метнулся к Марселле, и он прищурился.

– Из-за тебя на нас напали. Если я выпущу тебя, ты будешь сражаться против нас.

– Грей, – умоляюще сказал я, крепко прижимаясь к решетке. – Эрл натравил на меня собак, чтобы они разорвали меня на части.

Грей отрицательно покачал головой, словно не мог в это поверить.

– Он не стал бы…

– Делать этого? Ну же, мы оба знаем, что это неправда.

Грей ничего не ответил, только наблюдал за Сатаной.

– Мы братья. Ты правда хочешь, чтобы я остался в собачьей конуре без защиты ждать, когда Витиелло разорвет меня на части? Ты знаешь, что он сделал с моим отцом. И он сделает то же самое со мной, независимо от того, помогал ли я его дочери, а это все, чем я занимался. Ты видел, что Эрл сделал с ней. Это неправильно. И не имеет никакого отношения к Витиелло. Я все еще хочу его смерти и без колебаний убью его, если представится такая возможность.

Было необходимо быстро достучаться до Грея, пока Эрл нас не заметил, или пока в моего брата не попала пуля мафии. Он оглянулся в сторону клуба, затем посмотрел на меня.

– Я не знаю, могу ли тебя доверять.

– Можешь, – яростно сказал я, но не был уверен, что он послушает. Прямо сейчас моим единственным приоритетом было доставить Марселлу в безопасное место. Как только с этим будет покончено, я сделаю все возможное, чтобы помочь Грею. Если бы с ним что-то случилось из-за моего предательства, я бы никогда не смог простить себя за это. Я хотел, чтобы он был в безопасности. Хотел для него другой жизни.

Грей достал связку ключей, и мне пришлось подавить желание вырвать ее у него из рук. Вместо этого я ждал, пока он откроет клетку. Как только раздался знакомый щелчок, я распахнул дверь и бросился к конуре Марселлы.

– Теперь она.

– Нет, – прорычал Грей. – Мне абсолютно плевать, что с ней случится. Она – причина всего этого.

– Она не выбирала быть похищенной.

– Но она выбрала соблазнить тебя и затуманить твой разум. До нее клуб всегда был на первом месте. Ты жил ради него, ради мести, а теперь посмотри на себя.

– Ты не соглашался на ее похищение. Посмотри на ее спину! – я повернулся к Марселле. – Покажи ему.

Она представила нам свою обнаженную спину с татуировкой. Это зрелище все еще заставляло мою кровь пылать от ярости. Место между ее плечами было воспаленным и окровавленным, а на коже уродливыми черными буквами было написано «Шлюха Витиелло».

Глаза Грея расширились, и он сглотнул.

– Грей, помоги мне. Ты хочешь, чтобы смерть невинной девушки была на твоей совести?

Раздались крики.

Грей обернулся, но я не мог позволить ему уйти с ключами. Бросившись к нему, я схватил его за руку.

– Дай мне ключи.

Он повернулся ко мне с недоверчивым выражением лица.

– Я так и знал!

– Ты ничего не знаешь, Грей. Не будь овцой, которая слепо следует за стадом навстречу смерти. Уходи, пока у тебя еще есть шанс.

– Я не покину клуб.

Я притянул его к себе.

– Грей. С того момента, как мы похитили Марселлу, наш клуб свернул не туда, но мы, черт возьми, попали прямо в центр адского пламени, когда Эрл начал ее пытать. Только не говори мне, что ты ни с того ни с сего смирился со случившимся?

– Нет, – прорычал он. – Я с самого начала был против похищения, но Эрл президент клуба, и наша задача выполнять его приказы.

Грей вырвался из хватки и отшатнулся. Я надеялся, что он сядет на свой байк и спасет свою задницу. Он был хорошим парнем и не заслуживал пойти ко дну вместе с этим клубом. Если бы Витиелло добрался до него, он бы не проявил милосердия, несмотря на то, что Грей все еще был ребенком.

Я развернулся к клетке Марселлы. Она, спотыкаясь, направилась к двери, когда я отпер ее, и упала в мои объятия. Я яростно поцеловал ее, не заботясь о пулях и криках. Мне нужно было еще раз попробовать ее на вкус, ведь возможно, я никогда больше ее не увижу. Она ненадолго расслабилась, прижавшись ко мне, и время, казалось, остановилось. Ничто не имело значения, кроме ее губ, ее тела и огня, горящего в ее глазах.

– Нам нужно отвести тебя к твоему отцу, – прохрипел я.

– А Сатана?

– Марселла, мы не можем помочь ей сейчас. Она слишком тяжелая, чтобы мы могли ее унести.