Я зашевелилась, кашлянула, и меня встретили поразительные голубые глаза. Фотографии не оправдали надежд Девона. Его улыбка была солнечной, а глаза по своей интенсивности почти соответствовали глазам Алека.

— Привет, соня.

Его тон был игривым и пронизан теплом.

— Девон, — прошептала я.

Его ухмылка стала однобокой, но потом его глаза переместились на мое горло, и на мгновение его лицо потемнело. Я боролась с желанием дотронуться до шрама.

Майор включил Девона и Рональда в список подозреваемых, как и практически всех других мужчин в Ливингстоне. Но если бы он увидел их реакцию на выздоровление Мэдисон, то, возможно, изменил бы свое мнение. Было очевидно, что они оба любили Мэдисон. Как мог один из них причинить ей вред?

— Пушистик спал на твоей кровати с тех пор, как ты оказалась в больнице, — сказал Девон с легкой ноткой в голосе. — Однажды он даже зарыл мертвую мышь в твое одеяло.

Я сделала гримасу отвращения, что вызвало у них смех. Услышав их смех, я испытала неожиданную радость.

Здесь было счастье, была любовь, и была самозванка, которой не место. Как они могли не видеть сквозь маску?

В течение следующих нескольких дней Линда и Рональд не отходили от меня ни на шаг. Они следовали за мной повсюду, куда бы я ни пошла, на каждый осмотр и каждый рентген. Один из них всегда оставался на ночь у моей постели. Я не привыкла, чтобы кто-то так заботился обо мне.

Даже Девон навещал меня каждый день после школы. Он всегда рассказывал мне забавные истории из нашего — странно думать об этом так — детства. Иногда мне становилось интересно, был бы мой родной брат похож на Девона, если бы мы росли вместе. Я даже не могла вспомнить, как он выглядел. Моя мать сожгла все фотографии его и отца. Это еще один пункт в длинном списке того, за что я на нее обижалась.

Я дрыгала ногами, ударяя ступнями по каркасу кровати.

— Доктор Фонсека придёт в любой момент. Не можешь дождаться возвращения домой, не так ли?

Лицо Линды сияло от радости.

Это преуменьшение. После трех дней, проведенных в больничной палате, где меня заставили пройти через шквал бесполезных медицинских тестов — работа доктора Фонсеки, — я чувствовала себя готовой разорваться. Мне все равно, куда идти. Мой нос не мог выдержать еще один день дезинфицирующих средств и стерильности. Этот запах навсегда въелся в мой мозг.

— Мы так рады, что ты так быстро поправилась. Даже врачи говорили, что на это могут уйти недели, но ты доказала, что они ошибались, — сказал Рональд.

Они с Линдой улыбнулись друг другу. Когда они так смотрели друг на друга, я не могла не ощущать себя незваным гостем. У них было то, чего я никогда раньше не видела, и то, чего я отчаянно хотела.

Наблюдать за их счастьем и надеждой было как постоянный удар по нутру. Я не могла не помнить о том, что все это было построено на лжи, которой суждено рухнуть. Я знала, что наши действия необходимы для поиска убийцы, но мне хотелось, чтобы был какой-то другой способ.

Со стуком открылась дверь, и доктор Фонсека вошел в палату. Его пальцы возились с картой пациента, когда он остановился возле моей кровати. Он поприветствовал членов семьи, а затем повернулся ко мне. Краешки его глаз были напряжены, будто ему стоило больших усилий смотреть на меня.

— Как вы себя сегодня чувствуете? — спросил он.

Конечно, он уже знал ответ.

— Чувствую себя прекрасно, — ответила я. — Я чувствую, что готова ехать домой.

Доктор Фонсека просмотрел историю болезни, хотя не нашел там ничего такого, чего бы он еще не знал. Майор приказал ему выписать меня сегодня, что и произошло.

— Все в порядке?

Линда поднялась и встала рядом с Рональдом, который обнял ее за плечи.

Доктор Фонсека перевёл взгляд от бумаг и натянуто улыбнулся.

— Да, результаты анализа крови хорошие. В плане здоровья с ней все прекрасно. Но ей не следует перенапрягаться. — он переключил свое внимание на меня. — Много отдыха. Никаких внеклассных спортивных занятий. В остальном я не вижу причин, почему мы должны держать вас здесь.

Правда заключалась в том, что он не мог дождаться, когда я покину больницу. Я знала, что ученому должно быть тяжело столкнуться с таким чудом, как я, заставившая его усомниться во всем, что, как он думал, он знал.

— Невероятно, — сказала Линда, не замечая напряжения, охватившего тело доктора Фонсеки. — Она так быстро поправляется. Это чудо.

— Чудо, — повторил Фонсека.

Из его уст это прозвучало как ругательство.

— Возможно, вы правы. Никогда не сталкивался ни с чем подобным.