— Помогите этому человеку снять рубашку! — крикнул Шеймус, и вскоре к нему присоединились другие. К этому времени Лоркан был единственным мужчиной, на котором все еще была рубашка. Он остановился и протянул руки с ожидающей улыбкой. Мои руки, к счастью, были твердыми, когда я начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Музыка на время прогнала мою нервозность. Когда последняя пуговица была расстегнута, я спустила его подтяжки и помогла ему снять рубашку. Я впервые увидела грудь Лоркана, и мне хотелось, чтобы это никак на меня не повлияло. Но Лоркан был медведем — мускулистым, сильным и с таким количеством волос на груди, что мне захотелось провести по ним пальцами. От этой мысли мне стало жарко, и, как будто Лоркан мог следить за ходом моих мыслей, он ухмыльнулся, снова надел подтяжки и протянул руку для нового танца.

Мое желание к мужу было неизменно. Но от этого я не стала меньше нервничать по поводу сегодняшнего вечера. Мой первый раз с Лорканом не будет медленным, внимательным занятием любовью, как я представляла себе в прошлом. Это будет грязно, горячо и, вероятно, чертовски болезненно.

Было уже за полночь, когда мы с Лорканом, наконец, попрощались с гостями. Он снял на ночь самую большую комнату над пабом. У меня затряслись ноги, когда мы поднимались по лестнице. Я попыталась сосредоточиться на положительных моментах, на том, как невероятно я чувствовала прикосновения Лоркана, какими сильными были мои оргазмы. Я мечтала о них каждую ночь после аукциона. Сегодня, вероятно, у меня будет еще как минимум один, прежде чем Лоркан трахнет меня. Не нужно было притворяться, что это будет что-то другое.

Моя бравада исчезла, когда Лоркан закрыл за нами дверь. Это была готическая комната, с темным деревом и пурпурными атласными портьерами над массивной кроватью с четырьмя столбиками. Шкаф высотой почти до потолка напомнил мне о старых исповедальных ящиках и придал комнате предчувствие.

Огромная медная ванна стояла на четырех медвежьих лапах в комнате, прямо напротив окна. Шторы были закрыты, но, судя по соседним домам, это было хорошо. Дверь вела в другую комнату, как я поняла, в ванную. Сумки Лоркана нигде не было видно, только мой небольшой чемодан, прислоненный к стене рядом со шкафом. В нем хранились все мои вещи, которые я привезла с собой в Штаты. Я не собиралась возвращаться в дом Гулливера, поэтому собрала все вещи. Я не задумывалась о том, что мне придется жить под одной крышей с Лорканом.

Готический стиль комнаты не был тем, что я выбрала бы для брачной ночи. Она больше подходила для сатанинского ритуала. Хотя, учитывая, что это была моя брачная ночь с Лорканом Девани, последнее казалось более подходящим.

Лоркан направился к широкому креслу, которое, казалось, было перенесено сюда прямо из ирландского поместья в сельской местности, а затем взял пульт, чтобы включить электрический камин.

— Я предпочитаю настоящий огонь, — сказала я, потому что больше нечего было сказать.

— Я тоже, — ответил Лоркан низким голосом. Он все еще был без рубашки и сидел с раздвинутыми ногами, наблюдая за мной. Мне было интересно, что он носит под своим килтом, но я, конечно, скоро узнаю. Мое тело отреагировало на вид его широкой груди предательским теплом в глубине души, но мой разум воспроизвел события со склада.

— Мне нужно освежиться, — пробормотала я и поспешила к двери ванной. Прежде чем я успела войти и спрятаться, Лоркан заговорил.

— Я уверен, что ты в любом случае вкусна.

У меня пересохло во рту, когда я прислонилась к двери, чтобы его слова дошли до меня. Я вымыла лицо, затем, после минутного раздумья, взяла мочалку и освежила между ног. Я не знала, что Лоркан приготовил для меня сегодня вечером, но если его комментарий был хоть каким-то признаком, то он может вылизать меня в тех местах, которые я предпочитаю очистить перед этим. Лоркан купил для меня по случаю белую ночную рубашку, и она висела на крючке на стене. Я надела ее, удивляясь ее скромности, и издала дрожащий вздох. Мысль о том, чтобы быть с Лорканом, не вызвала во мне того страха, которого я ожидала. Несмотря на жестокое представление, которое он устроил, и зная, что он без труда расправится и со мной, мне было скорее любопытно, чем страшно. Мое тело так реагировало на прикосновения Лоркана, что я жаждала большего, даже зная, что не должна этого делать.

Он не убьет меня сегодня. Вероятно.

Но факт оставался фактом: он все еще был одним из подозреваемых в исчезновении Имоджен. И кто я такая, чтобы утверждать, что он не женился на Имоджен несколько месяцев назад таким же образом, провел с ней несколько радостных часов, а потом заставил ее исчезнуть. Никто бы мне не сказал.

Может быть, Гулливер был в этом замешан. Он считал маму грешницей, Имоджен тоже, а после аукциона — если он знал об этом — он должен был считать грешницей и меня.