Я не могла говорить, могла только дышать через нос. Давление было настолько сильным, что мои глаза горели от непролитых слез. Я с трудом набирала воздух в легкие.

— Эта позиция дает тебе возможность отвернуть лицо и представить, что я кто-то другой, кто берет твою киску в первый раз. Кто-то милый и хороший. Добрый мальчик.

Я закрыла глаза, но мне не хотелось представлять кого-то другого. Лоркан Девани, несмотря на свою чудовищность, воспламенял мое тело. Это не значит, что я не ненавидела его, потому что прямо в этот момент я была уверена, что Лоркан быстро научит меня настоящей ненависти.

— Надеюсь, ты готова, потому что сейчас я собираюсь тебя трахнуть. — Его грудь вдавилась в мою спину, он уперся предплечьями по обе стороны от меня и заставил свой член войти еще глубже, что казалось невозможным.

Я вздрогнула и закрыла глаза. Возможно, Лоркан надеялся, что я попрошу его быть помягче или, может быть, даже прекратить, но я не дам ему удовлетворения от того, что он сделал мне одолжение, что он имеет надо мной такую власть. Я могла принять все, что он приготовил для меня.

Его дыхание обдавало мою шею, когда он начал мучительно медленно выходить из меня, только для того, чтобы снова вобрать в себя мое тело. Его удары были медленными и жесткими, заполняя меня так глубоко, что я почувствовала странную связь с Лорканом, которого я искренне презирала. Кровать сотрясалась под толчками Лоркана, которые становились все быстрее, и вскоре боль притупилась, но я все еще была далека от освобождения.

— Посмотри на меня, — прорычал он.

— Я думала, эта позиция позволяет мне притворяться, что ты кто-то другой, — прорычала я.

Лоркан сомкнул пальцы на моем горле, а его губы прижались к моему уху. — Посмотри на меня, Эйслинн.

Я вывернула шею, пока мои глаза не встретились с его. Он стал входить в меня быстрее, его рука все еще обхватывала мое горло, а лицо исказилось от вожделения и сосредоточенности. — Твоя киска так хорошо принимает мой член, — прохрипел Лоркан. — Такая хорошая девочка. — Мой разум восставал против похвалы, но мое тело на самом деле пылало от возбуждения.

— Черт, это рай, — сказал Лоркан, закрыв глаза от наслаждения. Боль усилилась, когда он взорвался внутри меня. Его лицо прижалось к моим волосам. Затем он укусил меня за шею, заставив задыхаться и сжиматься вокруг него.

— Мммн, — хмыкнул он, его голос почти затих от удовольствия. Он оставался на мне, но его вес не давил, так как он использовал ноги и руки для опоры. Я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня, когда он тяжело дышал мне в шею.

За сильной болью я чувствовала едва уловимое желание большего. Его пальцы поглаживали мое горло. — Ты хорошо справилась. — Наконец, он оттолкнулся от меня и вышел. Я вздрогнула, наполовину оплакивая, наполовину наслаждаясь внезапной пустотой.

Лоркан снял презерватив, окрашенный в розовый цвет моей кровью, и выбросил его в корзину в углу комнаты, после чего вернулся обнаженным, его грудь блестела от пота. Его глаза блуждали по моему телу. Я не потрудилась пошевелиться. Я чувствовала себя слишком измотанной, душевно и физически. Не говоря ни слова, Лоркан снова забрался на кровать, обхватил мои бедра и широко раздвинул их. Я наблюдала за ним краем глаза, гадая, что еще он приготовил для меня. Может быть, еще один раунд? Мое тело и близко не было готово к тому, что меня снова возьмут, но я ничего не сказала.

Мое сердце бешено колотилось в груди, а тело трепетало от остатков одного из самых сильных оргазмов в моей жизни.

Отчасти это было связано с тем, что я не был с женщиной почти полгода, но другая часть была связана с Эйслинн. Даже сейчас, видя ее бледную задницу, откинутую на подушку, ее спину и щеки, покрасневшие от моего траха, я чувствовал, как кровь уже снова возвращается к моему члену. Моя похоть была настолько сильной, что я, наверное, мог бы провести несколько раундов без перерыва.

Я обхватил ее задницу, массируя гладкие шарики, прежде чем раздвинуть их. Признаки того, что я требовал ее, все еще были очевидны. Эйслинн попыталась сомкнуть ноги, но я остановил ее. — Разве я сказал, что закончил с тобой?

— Мы консумировали наш брак, — сказала она.

— Дело не только в формальной консумации. Дело в похоти.

— Твоей или моей? — Ее голос был наполовину приглушен подушкой, в которую она зарылась лицом.

Я массировал ее задницу. Эйслинн Девани. Моя жена.