— Я не играю монстра. Единственное время, когда я по-настоящему чувствую себя самим собой, — это ночью, когда я выслеживаю и убиваю. Вот кто я такой.

— Может, это и легче — быть монстром, но, в конце концов, это не сделает тебя счастливым. — Невио невесело усмехнулся. — Если ты так уверен, что ты всего лишь монстр, тогда почему ты здесь? Почему ты просто не отдашь своего сына своим родителям, чтобы они могли его растить?

— Может быть, я хочу поиграть в семью с единственной девушкой, которая когда-либо действовала мне на нервы, прежде чем я поддамся тьме.

Я усмехнулась.

— Это не семейные игры. Сейчас я — няня, а ты — безответственный родитель. Я думаю, ты не можешь смириться с тем фактом, что не помнишь, как трахал меня, и теперь ты не остановишься, пока не получишь меня снова, чтобы выбросить из головы.

— Хотел бы я, чтобы все было так просто. Черт, если бы я знал, как вытащить тебя из своего существования. Хотел бы я, чтобы это было так же просто, как пустить тебе кровь. Если бы кровопускание было решением проблемы, я бы давным-давно перерезал себе вены. Я хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни, но ты здесь, ослепительный свет на задворках моей тьмы. — Он тихо вздохнул. — Может быть, тебе стоит пойти к моим родителям. Это стало бы последней каплей для моего отца. Ты бы избавилась от меня так или иначе. Если это то, чего ты хочешь, тогда тебе нужно сказать им правду, потому что я никогда не освобожу тебя.

Он поднялся на ноги и вышел.

Теперь у меня не было ни малейшего шанса снова заснуть.

* * *

Следующие несколько дней были адом. Вставать пораньше для прохождения практики с нашей медицинской бригадой оказалось практически невозможно после того, как я практически ни одной ночи не спала из-за Баттисты. После первой ночи, когда Невио заботился о Баттисте, я решила больше не приглашать его ночевать у меня. От него почти не было толку. Вместо этого он приходил утром, когда у Карлотты не было времени присмотреть за Баттистой. Постепенно мы с Баттистой нащупывали общий ритм, но от этого ситуация не становилась легче.

Мы с Карлоттой сидели на полу рядом с Баттистой, пока он играл на своем одеяле, расстеленном на земле. Его любимой игрушкой были метелка и зеркальце.

Я погладила его по щеке, когда он случайно стукнул себя венчиком по лбу, выглядя при этом разрывающимся между плачем и недоумением. Он улыбнулся мне.

— С каждым днем, что он остается здесь, прощаться с ним становится все труднее, — сказала Карлотта. — Тебе нужно поскорее положить этому конец. Невио не станет таким отцом, каким должен быть. Не в ближайшее время. Возможно, никогда. Баттиста должен быть воспитан своей семьей. Надежда на чудо не поможет ни тебе, ни ему.

— Говорит девушка, которая каждое воскресенье ходит в церковь.

Карлотта поджала губы.

— Я не думаю, что какие-либо действия Невио совершены Богом.

— Определенно нет. Я дьявол, Лотта, — сказал Невио.

Я удивленно вскрикнула, не услышав, как он вошел. Баттиста уставился на меня широко раскрытыми глазами, прижимая ко рту венчик, покрытый его слюной.

— То, что у тебя есть ключ, не означает, что ты должен входить без предупреждения, — озвучила мои мысли Карлотта.

Она поднялась на ноги и разгладила юбку.

— Антония заедет за мной через пять минут. Мне следует спуститься.

Она прошмыгнула мимо Невио, схватила сумочку и ушла. Избегать визитов членов нашей семьи становилось все труднее и труднее. Это был только вопрос времени, когда у них возникнут подозрения и они заявятся без предупреждения. Тогда я не была уверена, как нам удастся скрыть от них существование Баттисты.

Невио присел на корточки рядом с Баттистой и протянул ему венчик, который тот уронил. После минутного колебания Баттиста взял его и засунул обратно в рот. Он выглядел невероятно мило, и на сердце у меня потеплело. Карлотта была права. Чем дольше я заботилась о нем, тем тяжелее становилось.

— Я думаю, нам нужно снова обсудить вопрос с Баттистой. Так дальше продолжаться не может.

Пристальный взгляд Невио поразил меня.

— Я знаю.

Я была удивлена и немного подозрительна к его ответу.

— Мне нужно знать, когда ты поговоришь со своими родителями. Это не может быть соглашением без конца.

Невио снова кивнул.

— Было бы лучше, если бы его усыновили мои родители или, может быть, Киара и Нино.

— Разве ты не хочешь быть ему отцом? — спросила я, чувствуя тяжесть на сердце. Баттиста пристально посмотрел на меня, как будто понял, о чем я говорю.

— Нет, — твердо сказал он. — Ради него я собираюсь сделать правильный выбор.

Я уставилась на него, не убежденная.

— Ты просто не хочешь брать на себя ответственность. Будь честен.

Он пожал плечами.

— Мне двадцать один, и это даже не главная проблема.