На этот раз я кончила еще сильнее, Сантино проглотил мои стоны, хотя его собственное тело содрогнулось от кульминации, и он кончил в меня. Я зажмурилась, чувствительные внутренние стенки посылали сквозь меня новые волны удовольствия, когда Сантино вновь вошел в меня.

Продолжая обвивать его шею руками, я положила голову ему на плечо.

– Я хочу, чтобы этот момент длился вечно.

– Тогда бы он потерял весь смысл и силу, – пробормотал Сантино, поглаживая меня по спине.

Я кивнула, поскольку и это было правдой. Мне хотелось побольше таких моментов, а не переживать один и тот же снова и снова. Но у меня нет выбора. Я проглотила печаль. Нам оставалось еще три недели отпуска, шесть месяцев в Париже, а затем наше время истечет. Нам нужно извлечь из этого максимум пользы, впитать каждый миг смеха, похоти и радости.

Мы брели по набережной, порой соприкасаясь из-за близости.

Внезапно Сантино дотронулся до моей руки, и, когда я не отстранилась, он переплел наши пальцы. Мы продолжили прогулку. За исключением того, что иногда мы держались за руки в кафе или в безопасной темноте кинотеатра, мы никогда не рисковали так на публике, даже за тысячи километров от дома.

Мои глаза защипало, а сердце наполнилось каким-то удовлетворением, которое было трудно объяснить. Через некоторое время я рискнула поднять голову, но Сантино был в солнцезащитных очках, а выражение лица мужчины оставалось бесстрастным. Он сжал мою руку, и я подавила улыбку, после чего довольно улыбнулась.

Это было хорошо, слишком хорошо, но мне не хотелось, чтобы страх перед будущим испортил настоящее.

Я хотела жить здесь и сейчас. Эти минуты принадлежали только нам обоим.

Поужинать мы решили в рыбном ресторанчике с видом на живописную гавань.

Официант указал на сотовый телефон Сантино, лежавший на столе:

– Хотите, я вас сфотографирую?

Мы с Сантино переглянулись, и между нами повисло неуверенное молчание. Мне хотелось ответить «да», я жаждала запечатлеть это мгновение, чтобы посмотреть на него в будущем и напомнить себе о счастье, которое испытала.

Но снимок означал доказательство. Улику, которая может разрушить наши жизни.

Явное свидетельство того, что было между нами.

– Нет, спасибо, – отрезала я.

Официант вроде бы опешил и ободряюще улыбнулся Сантино. Вероятно, он думал, что у нас проблемы в отношениях и мы поссорились. Ничто не может быть дальше от истины.

У нас нет никаких отношений, и мы давно не цапались.

Официант вернулся с бутылкой белого вина, которое отлично подошло к трапезе, и щедро наполнил наши бокалы.

Я поблагодарила его, но была рада, когда он исчез.

– Знаешь, что я поняла?

Сантино помотал головой. Его взгляд был бесстрастен.

– Я не помню, когда мы в последний раз ругались. Мы прекрасно ладим.

Мы до сих пор поддразнивали друг друга, особенно когда были возбуждены, поскольку то была наша любимая прелюдия, но спорить или орать друг на друга?

Ничего подобного не происходило много месяцев. Нам нравилось быть вместе.

– Мы стали хорошей командой.

Команда. Мы оба понимали: мы нечто большее, но не могли признать этого, поскольку желаемого не случится.

– Особенно в постели, – добавила я, ступая на относительно безопасную территорию.

Я сидела в комнате и смотрела на багаж. Неделями я делала вид, что у нас еще есть время, притворялась, что конец далек, но теперь, словно впервые увидев три чемодана, в которых лежали аккуратно сложенные вещи, не выдержала. Слезы жгли глаза.

В одном из чемоданов был и мой диплом. Я действительно закончила обучение в Парижском институте моды, три года жила своей мечтой, вкусила необузданную свободу, влюбилась.

А завтра вернусь в Чикаго, чтобы приступить к своим обязанностям. Через восемь месяцев я выйду замуж за Клиффорда. Следующие недели моей жизни будут заполнены планированием свадьбы (конечно, мама и Долора уже начали) и светскими мероприятиями.

Мне придется найти способ вернуться в прежнюю жизнь Чикаго, ограниченную строгими рамками. И еще надо придумать, как разлюбить Сантино, запрещая бабочкам в животе трепыхаться всякий раз, когда он входил в комнату, а ведь это происходило уже в течение трех лет, проведенных вместе в одной постели.

Было трудно вообразить, как отпустить его, но чем больше я думала о том, как все сложится между нами после возвращения домой, тем отчетливее понимала: у меня нет выбора. Если не положу конец отношениям между нами сейчас, наверное, позже просто вообще не смогу.

Значит, надо решиться. Будущее Синдиката лежало на моих плечах, и я ни в коем случае не собираюсь разочаровывать родителей.

Поднявшись на ноги, направилась в комнату Сантино. Когда я вошла, он закрыл чемодан и поднял глаза.

– Готов? – промямлила я.