Анна взглянула на наши сцепленные руки, а затем и на мое лицо. Я старался сохранять спокойное выражение, даже если внутри все кипело. Наше время приближалось к концу, и впервые я увидел, как песчинки стекают в песочные часы.

– Еще больше года, – сказала она.

– Неужели? Как долго мы продолжим встречаться? Ты уже выбрала дату?

Может, мне стоит собраться с силами и остановить то, что происходило между нами. Но не хотел. Ждал, когда Анна отважится на финальный шаг.

Ведь именно ее преданность Клиффорду и определила наши судьбы.

Она замешкалась и отвела взгляд.

– Нам не обязательно заканчивать все…

Меня охватило удивление, а затем триумф. Потом я понял, что она имела в виду совершенно другое.

– Ты хочешь, чтобы мы продолжали спать друг с другом даже после свадьбы с Клиффордом?

Анна поморщилась и замотала головой:

– Мы не можем. Я… ненавижу, что нам приходится об этом говорить. Я не хочу даже думать о таком.

Но рано или поздно нам надо взглянуть правде в глаза. Мне стало интересно, намеревалась ли она когда-нибудь рассказать о нас родителям. Размышляла ли о том, чтобы порвать с Клиффордом, пока лежала в моих объятиях ночью или когда мы вместе смеялись, сидя в каком-нибудь парижском кафе?

Я часами прокручивал в голове наше общее будущее.

Анна наклонилась ко мне, ее глаза умоляли:

– Давай представим, что я не выхожу замуж. Будем просто наслаждаться временем, проведенным вместе. Хорошо?

Я глубоко вздохнул. И кивнул.

Ради Анны я сделаю это. Я пока не мог ее отпустить.

Пока.

Человеческий мозг – мощный инструмент. Мне удалось притвориться, как просила меня Анна, и мы продолжали наслаждаться жизнью как обычная влюбленная пара.

Когда наступил первый день летних каникул, мы с Анной на какой-то момент погрузились в свои мысли.

К счастью, на следующий день мы сели в салон самолета, добрались до Марселя и отправились в Прованс.

Самолет приземлился, мы с Анной вышли из здания аэропорта, не разнимая рук. Это было так естественно. Солнце ярко светило, когда мы направлялись к стоянке проката автомобилей.

Когда мы заполнили документы, Анна получила ключи и двинулась к крошечному синему кабриолету «Фиат Чинквеченто».

– Пожалуйста, скажи мне, что ты выбрала другую машину.

Я не мог назвать «Фиат» автомобилем. Это было бы оскорблением для моего «Камаро» и любой другой машины, имеющей гордость.

Анна закатила глаза, обогнув «Фиат» и погладив его, как будто это был милый щенок.

– Просто идеально. – Она сияла.

Черт. Я уже готов смириться с машинкой размером со спичечный коробок, если она заставляла Анну вот так улыбнуться.

– Я поведу! – крикнула Анна прежде, чем я успел подойти к водительской двери.

Я опустился на пассажирское сиденье, с удовольствием наблюдая, как Анна проверяет коробку передач «Фиата». Я привык управлять переключением передач, зато Анна – нет. Последние два с половиной года она вообще мало водила.

Если мы куда-нибудь ездили на машине в Париже, за рулем всегда сидел я.

Увидев выражение моего лица, она наполнилась решимостью.

В конце концов ей удалось завести двигатель, и мы вырулили с парковки.

Анна радостно рассмеялась:

– У нас будет волшебное путешествие!

Я усмехнулся и расслабился. Анна нажала кнопку, открывшую верх машины. Ее волосы развевались, она лучилась счастьем.

Я залез в ее сумочку и выудил резинку для волос. Анна одарила меня благодарной улыбкой, когда я собрал ее волосы в небрежный хвост, пока она сворачивала на узкую прибрежную трассу.

– Мне нравится, когда ты так делаешь.

Обычно я собирал ее волосы только тогда, когда она делала мне минет, но и это тоже оказалось приятно. Мне нравилось ощущать ее шелковистые пряди между пальцами.

– Я не хочу упасть со скалы, потому что твои волосы мешают зрению. – Я не видел ее глаз из-за огромных солнцезащитных очков, но знал, что она, конечно же, закатила их.

– Не ворчи. Начинается лучшее лето в нашей жизни.

Я знал, что навсегда запомню его.

Первое лето, когда Анна принадлежала только мне… и последнее.

Мы арендовали крошечный синий «Фиат Чинквеченто» и колесили на нем по извилистым улочкам Южного Прованса, пока не достигли конечной цели – пляжного городка, бывшей рыбацкой деревни, расположенной между Ниццей и Антибом. Здесь было два пляжа: один – легкодоступный недалеко от набережной – и другой, до которого можно было добраться только на лодке или спустившись по узкой крутой лестнице, пробитой в скалах более века назад.

Сантино нес пляжную сумку, пока мы спускались по ступеням. Мы могли бы легко позволить себе арендовать лодку или даже яхту, чтобы добраться до пляжа. Деньги не являлись проблемой, но на протяжении всего времени нашего пребывания в Париже, за исключением дорогой квартиры в садах Трокадеро, мы старались вести неприхотливую, практически студенческую жизнь.