Обычно я мчался на байке впереди, желая убедиться, что дороги безопасны, но еще ни разу не сидел в машине рядом с ней.

– Конечно, – ответил я, сжимая ее руку. – Я рядом. И если тебе понадобится, чтобы я указал какой-нибудь богатой дамочке ее место, сделаю и это тоже.

На ее лице промелькнула улыбка, на мгновение отогнав беспокойство.

– Мне было бы приятно. Хотелось бы, чтобы все оказалось просто, но в сегодняшней битве нельзя победить с помощью насилия.

– Уверяю, ты ошибаешься. Нет битвы, в которой можно выиграть, не применяя насилия.

Она закатила глаза.

– Вот причина, почему тебе стоит поладить с Амо, Маттео и папой. Вы обожаете насилие.

Она права, но, к сожалению, мы уже привыкли к жестокому обращению, что несколько усложнило процесс скрепления наших отношений. Лука, мать вашу, Витиелло и я неохотно начинали ладить. Зато всякий раз, когда мы встречались на собрании головорезов, он относился ко мне так, будто не особо сильно ненавидел, и я полагал, это был шаг в правильном направлении.

Мои собственные чувства к Луке тоже далеки от нежных, однако я больше не испытывал желание убить его, что уже неплохо. Он пока не доверял мне, как и я, но мы работали вместе и терпели друг друга ради Марселлы. Понимала ли она, сколько власти в ее идеально ухоженных руках?

– Нам пора, – сказала она. – Не хочу упустить шанс на грандиозный выход. А то фурии подумают, что я крадусь, поскольку боюсь.

Поездка до жилого комплекса, где обитал мэр, заняла пятнадцать минут. Всю дорогу мы с Марселлой не разговаривали, но она крепко держала меня за руку, а я старался избавиться от чувства дискомфорта в лимузине. Из меня никогда не получался хороший пассажир. Я предпочитал быть водителем.

Когда мы припарковались в подземном гараже, Марселла продолжала сидеть в машине.

Я наклонился к ней, встретившись с ее сосредоточенным взглядом. Глубоко в ее голубых глазах плескался страх, с которым она сражалась как воин.

– Если захочешь уйти, дай знать, и я увезу тебя прочь. Ладно?

Она улыбнулась и резко кивнула. Я выбрался из машины и открыл дверь, помогая Белоснежке выйти, затем отпустил ее руку, хоть это и было последнее, чего я хотел. Я жаждал показать миру, что Марселла принадлежит мне, но не раньше, чем она будет готова. Члены ее семьи уже были на месте.

Надеюсь, присутствие Витиелло уменьшит интерес к внешности Марселлы.

Марселла насмерть вцепилась в мои пальцы, когда мы поднимались на лифте в пентхаус с террасой, где устроили вечеринку. Прибыв на последний этаж, я попытался ослабить ее хватку. Официально мы не были парой, и я не собирался ничего обнародовать. Решение за Марселлой.

После минутного колебания она отпустила мою руку и выпрямилась. Двери лифта открылись, и я вышел, осматривая помещение по периметру. В пентхаусе столпились гости. Я узнал многих: политики, местные светские персоны, миллиардеры и члены их семей. Все взгляды сфокусировались на мне, паршивой овце среди фальшивых белых ягнят.

Я кивнул Марселле, притворившись идеальным телохранителем.

По лицам женщин, собравшихся здесь, было видно, что сегодня они надеялись стать свидетелями свержения Марселлы Витиелло. Рвение и злорадство в их глазах говорили об их ужасных личностях больше, чем они, вероятно, хотели. Возможно, они предполагали увидеть сломленную, пристыженную и покорную Марселлу, освобожденную после похищения.

Но когда Марселла вошла в комнату с высоко поднятой головой, она выглядела как гребаная богиня в сливовом платье и лабутенах в тон. Она уничтожила всех.

Белоснежка не собиралась прятаться, она пришла, черт возьми, править. Ледяные голубые глаза, которые вначале заморозили мою кровь, а потом растопили, теперь холодно смотрели на зрителей, готовых злорадствовать.

Я угрюмо улыбнулся, когда некоторые женщины в шоке опустили головы. Марселла скользила по гостиной, кивком приветствуя мэра и остальных, у кого хватило смелости встретить ее взгляд. Она выставила напоказ каффу в виде феникса и татуировку.

Я шагал за ней, внимательно следил за людьми и чувствовал тошнотворное удовлетворение, когда гости в страхе отступали. Я был для них диким зверем, необузданным, не связанным правилами. Они боялись Луку Витиелло, зная, на что он способен. И они пугались меня, поскольку не представляли, на что способен я.

Страх перед неведомым является чем-то прекрасным, если использовать его правильно.

Марселла взяла с подноса бокал шампанского, который ей предложил один из официантов, а я помотал головой, так как не был поклонником игристого напитка. Мне хотелось пива. Как только Марселла остановилась, к ней подошла пара лет пятидесяти. Белоснежка сразу же напряглась, но сомневаюсь, что, кроме меня, это кто-то заметил. Сохранив спокойное выражение лица, она кивнула этим двоим.

– Марселла, как приятно видеть тебя здоровой телом и духом после ужасов, которые ты пережила, – неискренне сказала женщина.

Марселла, должно быть, почуяла фальшь, но продолжила профессионально поддерживать болтовню.