Наконец, ЭрДжей резко выдыхает. — После этого ты отправишься прямо домой?

Верно. Несмотря на то, что он хочет, чтобы я думала, что он соглашается, мы оба знаем, что он все равно поедет за мной домой. Этот человек скрытен, но не склонен к самоубийству.

Как и несколько дней назад в клубе, я отдаю ему шутливое приветствие. — Честь скаута.

Он качает головой. — От тебя одни неприятности, Каррера.

— Нужно знать человека, Харкорт.

Проводя одной рукой по своим коротко подстриженным темным волосам, он взъерошивает мои другой. — В один прекрасный день ты пойдешь искать это не в том месте, и вместо того, чтобы создавать проблемы, ты окажешься по уши в них.

— Должным образом принято к сведению, — говорю я, слегка улыбаясь ему. У меня нет желания испытывать судьбу, поэтому, быстро похлопав его по груди, я быстро возвращаюсь к столу.

Алекс поднимает взгляд, его лоб морщится, когда я проскальзываю обратно в кабинку. — Все в порядке?

— В порядке, — говорю я, отмахиваясь рукой, как будто и не отсутствовала больше пятнадцати минут. — Длинная очередь. Ты же знаешь, как это бывает.

Судя по выражению его лица, он так не считает, но, впрочем, как и я. Я просто пытаюсь удержать его от вопросов, ответы на которые ему не нужны.

— Итак, Мария, что ты скажешь, если мы…?

— Я действительно устала, — выпаливаю я, дополняя заявление преувеличенным зевком. — Ты не против отвезти меня домой?

— Мы здесь меньше получаса.

Я слабо улыбаюсь. Да, и мои шансы поймать бабочку на данный момент ничтожны. Похоже, мудрый совет моей матери неприменим к некоему бунтарю без совести.

Я бы зря потратила наше время, если бы притворялась, что это не так.

— Прости. У меня внезапно очень сильно разболелась голова. Я наклоняю голову, пытаясь выглядеть виноватой. — Приглашаю в другой раз?

Он недовольно вытаскивает из бумажника двадцатидолларовую купюру и швыряет ее на стол лицевой стороной вниз.

Значит, нас двое.

Что-то действительно болит, но это определенно не моя голова.

* * *

Это было огромной ошибкой.

Я едва успеваю заметить, как Алекс заезжает на своем синем Prius на парковку возле моего дома. Мне не следовало соглашаться на это свидание.

Я должна была усвоить урок о том, как выходить за рамки, неделю назад.

— Спасибо. Я действительно ценю— Мои слова прерывает пара требовательных губ.

Мои ладони устремляются вперед, к его груди, но как раз перед тем, как я отталкиваю его, насмешливый голос шепчет в моей голове…

Не гоняйся за бабочками — провоцируй их.

Итак, танцуя на очень тонком канате, я совершаю немыслимое.

Я позволила этому случиться.

Поцелуй Алекса-или-как-там-его-зовут — влажный и не вдохновляющий, жалкая замена запретному, которого я не могу перестать жаждать. Жестокое прикосновение мужчины и его пистолета — и то, и другое мне приснилось прошлой ночью в таких ярких подробностях, что я проснулась, покраснев от явной порочности происходящего.

Ничто не сравнится с неуклюжей, торопливой рукой, пытающейся расстегнуть мое платье.

Нет. Это все неправильно.

— Стой! — крикнула я. Отталкивая его, я плюхаюсь на пассажирское сиденье, стирая остатки его небрежного поцелуя тыльной стороной ладони.

— Ну же, детка, — настаивает он, запуская руку в мои длинные волосы и накручивая пряди на пальцы. — Не прикидывайся недотрогой.

Черт, как больно.

— Я и не пытаюсь. — Морщась, я отстраняюсь, но меня дергают через консоль. — Но я также не обольщаюсь на первом свидании.

Или вообще…

— Это не то, что я слышал.

Я смотрю на него снизу вверх, его самодовольное обвинение такое же холодное, как душа моего брата. — Что, черт возьми, ты слышал?

Мой парень наклоняется, его горячее дыхание касается моей щеки. — Все говорят, что ты трахалась с Троем Дэвисом на вечеринке Сэма Колтона.

Эмоции затуманивают рассудок, и я не думаю; я замахиваюсь, и чертовски впечатляющий правый хук попадает ему в подбородок.

— Сукин сын! — орет он, отпуская мои волосы, чтобы прикрыть свое лицо. — Что за черт?

Срань господня, я понятия не имею, что, черт возьми, только что произошло. Как будто клеймо на моем бедре заразило мою кровь ядом. Я опьянена властью и питаюсь ядом, текущим по моим венам.

Может быть, я не так невинна, как все думают.

— Я сейчас выхожу. Я мило улыбаюсь, стеклянное замешательство в его глазах подпитывает мое садистское наслаждение. — И если я услышу хоть слово в кампусе, что между тобой и мной что-то произошло, кроме поцелуя на ночь, твоя футбольная карьера закончится быстрее, чем у Троя. А если учесть, что Трой попал на склад, то и его жизнь тоже. — Между нами все ясно?

Лицо Алекс бледнеет. — Убирайся из моей машины, сумасшедшая сука.