Однако в тот момент, когда мой палец скользит между моих влажных складочек, мои глаза распахиваются в ужасе. Это то, чего он хочет… Разозлившись, я вытаскиваю руку из шорт, эластичный пояс с хлопком возвращается на место.

Нет. Я не доставлю ему такого удовольствия.

— Хорошая попытка, придурок. Наклоняясь, я открываю дверцу шкафчика под прилавком, сильно ударяя ею по деревянному основанию. Вооружившись полотенцем в одной руке и Виндексом в другой, я иду, чтобы стереть все его следы… и тут застываю.

Потому что какая-то испорченная, мазохистская часть меня этого не хочет.

Здравый смысл подсказывает мне, что я иду на опасный риск, оставляя все как есть, но логика сейчас не контролирует ситуацию — это похоть.

Разочарованно вздыхая, я бросаю полотенце и свою одежду в кучу на полу ванной. Меня не волнуют последствия, когда я включаю душ на полную мощность и вхожу под водопад обжигающе горячего наказания.

Пока я намыливаюсь, образы Сэма всплывают в моей голове. Его рука качает его толстый член. Его лицо исказилось от макиавеллиевского удовольствия, когда он кончал с моим именем на губах.

Моя рука опускается ниже.

Нет, Лола. Не делай этого.

Я стискиваю зубы, заставляя свою руку вернуться вверх по телу, морщась, когда мои пальцы касаются все еще чувствительного бедра. Смахивая слезы с глаз, я опускаю взгляд на букву, которую он вырезал на моей коже. Я провожу пальцем по неровному изгибу, начинающемуся сверху, следуя по его запретному пути.

— S- не шлюха, Лола. Это Сантьяго.

Эти слова — острые осколки льда, вонзающиеся прямо мне в грудь.

Сделал ли он это из ненависти или это было что-то более мрачное?

— Черт бы тебя побрал, Сандерс… Быстро ополаскиваясь, я хватаюсь рукой за кран и сердито выключаю воду.

Почему я позволяю ему так себя вести?

Упираясь рукой в дверцу душа, я поднимаю с пола брошенное полотенце и оборачиваю его вокруг тела, не потрудившись сначала вытереться.

И тут я вижу это снова — его непристойную визитную карточку.

Срывая полотенце, я топаю к зеркалу и тру зеркало и раковину, пока они не становятся безупречно чистыми. Делая медленные, прерывистые вдохи, чтобы унять свой гнев, я поспешно вытряхиваю полотенце и снова оборачиваю им мокрую кожу.

Только тогда я понимаю, что натворила.

Вот тебе и очищение. Я только что обмазалась спермой своего преследователя.

Возвращаясь в спальню, я открываю шкаф, показывая ряд за рядом дизайнерские платья. Однако только одно бросается в глаза.

Одевайся, чтобы убивать…

Проглатывая все затянувшиеся сомнения, я тянусь за тем, которое, я знаю каждой клеточкой своего существа, мне не следует надевать.

Короткое, блестящее и серебристое.

Я надеюсь, у Сэма Сандерса хватит здравого смысла не присутствовать сегодня вечером.

В противном случае эти слова могут оказаться пророческими.

Лола

К тому времени, как я подхожу к бару, в очереди уже три пьяницы. Алкоголь — последнее, что мне сейчас следует употреблять, но моя печень беспокоит меня меньше всего. Мне нужно что-нибудь крепкое, чтобы пережить ночь.

После нескольких непродуктивных минут ожидания своей очереди я беру дело в свои руки. Я почти не обращаю внимания на неприязненные взгляды, бросаемые в мою сторону, когда проталкиваюсь сквозь толпу и протискиваюсь в маленькое скопление спереди.

Бармен, который выглядит так, словно только что сошел со страниц рекламы нижнего белья, останавливается передо мной. — Что я могу для вас сделать?

Я не колеблюсь. — Порцию Аньехо текилы.

Если я собираюсь играть по-королевски, то могу и выпить, как одна из них.

Он приподнимает бровь. — У тебя где-нибудь в платье спрятано удостоверение личности?

Моя улыбка совсем не сладкая. Залезая в лифчик, я достаю поддельные удостоверения личности, которые мы с Эйвери купили в нашу первую неделю в кампусе, и протягиваю ему.

Я бы хотела сказать ему, куда он может это засунуть, но я и так достаточно попала в поле зрения Санти.

Он едва взглянул на него, прежде чем швырнуть обратно и повернуться лицом к стене из бутылок со спиртным у себя за спиной. Пока я жду, я осматриваю периметр в поисках Эйвери и остальных моих друзей в море лиц, засунутых в каждый свободный уголок.

Ничего.

Черт возьми.

Я понятия не имею, почему нам было так необходимо прийти сюда сегодня вечером. В Лисьей норе нет ничего особенного. Это обычный ночной клуб — тридцать пять сотен квадратных футов хрома, служащего отражателями для пурпурных огней сцены.

А на случай, если хоть на дюйм не хватило места для памятки цвета сахарной ваты, диско-шар, висящий в центре танцпола, поможет довести дело до конца.