В комнату вошёл Маркус, неся поднос. Его шаги были уверенными, но в движениях чувствовалась усталость. Диана машинально подняла взгляд, и первое, что бросилось ей в глаза, – синяк под его правым глазом. Тёмное пятно расползалось на обычно бесстрастном лице, явно свежее, ещё не до конца успевшее поблекнуть. Она сразу подумала, что это последствия той драки, когда он буквально вытащил её из лап тех ублюдков. Маркус прошёл через комнату с обычной непроницаемой маской на лице. Он поставил поднос на журнальный столик, явно намереваясь сделать своё дело и тут же уйти. Его внимание было сосредоточено на чём угодно, но не на Диане, пока он вдруг не поднял взгляд. И тогда их глаза встретились. На мгновение он застыл, словно кто-то нажал на паузу. Его привычная хладнокровность дала трещину, едва заметную, но всё же. Потом его взгляд, словно по инерции, скользнул ниже – по её мокрым волосам, обнажённым плечам, и, наконец, задержался на полотенце, которое еле держалось на её теле, открывая больше, чем скрывало. Диана заметила это мгновенно. Её губы чуть дёрнулись, и она едва удержалась от усмешки. Внутри что-то приятно кольнуло: даже этот хладнокровный, будто высеченный из камня Маркус на секунду дал слабину.
Диана впервые позволила себе внимательно рассмотреть его. Он был высоким, с худощавым телосложением, которое, несмотря на свою кажущуюся хрупкость, таило в себе силу. Её взгляд задержался на его руках – длинные, тонкие пальцы, жилистые, с мелкими царапинами и заживающими порезами. Лицо Маркуса казалось слишком юным для того мира, в который он явно был втянут. Каштановые волосы, немного растрёпанные, падали на высокий лоб, а глаза – глубокого карего оттенка – смотрели на неё спокойно, но в то же время как будто с какой-то скрытой болью. Острые скулы подчёркивали линию подбородка, а лёгкая тень щетины придавала облику чуть больше суровости. Синяк под глазом контрастировал с его светлой кожей, делая внешний вид немного неуклюже опасным, как будто он сам ещё не осознал до конца, во что ввязался. Маркус уже почти подошёл к двери, но её тихий голос остановил его. Он замер, не оборачиваясь, но оставался в тот же момент как будто в ожидании. Диана вздохнула, почувствовав странное смущение, которое она сама себе не могла объяснить. Но всё же слова вырвались.
– Спасибо за то, что вытащил меня вчера. Когда те уроды меня колошматили… Я бы без тебя, наверное, и не выбралась.
Она не знала, как это будет воспринято, но сказала вслух, несмотря на всё. Слова, которые она обычно держала внутри, вдруг прозвучали честно и открыто. Маркус долго молчал, не давая ни одного признака того, что эти слова как-то затронули его. Но он всё же обернулся и посмотрел Диане в глаза. Его лицо было по-прежнему непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, что она едва успела заметить, прежде чем он снова отступил в свою привычную маску.
– Не стоит благодарности, – проговорил он с такой холодностью, что Диана почувствовала, как его слова отскакивают от неё, не оставляя следа.
Не собираясь затягивать момент, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, не оглядываясь. Диана не удержалась и подколола его:
– Ага, да ты прям герой, да ещё и с синяком на лице. Теперь-то хоть знаешь, как быть на моём месте?
Маркус замер у двери, но, как всегда, не дал ей никакого ответа. Он лишь мелькнул взглядом в её сторону, словно что-то пытался понять, но не произнёс ни слова. Секунду он ещё постоял, потом тихо закрыл дверь, не нарушая своего холодного молчания. Диана услышала глухой щелчок замка, и всё, что осталось – это пустота, заполнившая комнату. Она осталась одна, снова окружённая тишиной. В голове снова закружились мысли, а её тело как-то тяжело опустилось на кровать. Все эмоции, которые она пыталась сдерживать, теперь накатывали волнами – и злость, и отчаяние, и всё, что она так долго скрывала.
Диана подошла к подносу, стоявшему на журнальном столике, и, осмотрев содержимое, не могла сдержать лёгкую ухмылку. Хлеб, суп, чашка чая и столовые приборы – всё, что ей нужно было для того, чтобы почувствовать себя почти как в нормальной жизни. Почти. Она поднесла нож к руке, чувствуя его тяжесть, и с хитрым взглядом пронесла его к кровати. Аккуратно, чтобы ничего не выдать, она спрятала нож под подушку. Это было почти инстинктивно, без лишних раздумий.
– На всякий случай, хрен его знает, что дальше будет, – пробормотала она, убирая нож, как будто это было совершенно нормальное дело. Как будто жизнь подсказывала ей, что в таких местах лучше быть готовой ко всему.
Диана вернулась к столу, села прямо на пол. Она сделала паузу, оглядывая обстановку, и вдруг её охватило странное ощущение: она сидит в роскошном доме, ест еду и даже пьёт чай. На первый взгляд, ничего страшного, даже какое-то спокойствие.
– А может, неплохо быть пленницей. Еда, все удобства. На воле мне о таком даже мечтать не приходилось, – тихо проговорила она, отрывая кусок хлеба. В её голосе проскользнул ироничный оттенок, а смех, едва сдерживаемый, был скорее горьким, чем веселым.