— Ох. —   Я достала руку из-под одеяла, поежившись.

Не удивительно, что он в ярости. Я выглядела мертвой Я была бы разгневана, если бы проснулась и увидела, что он выглядит как труп. Учитывая обстоятельства, его реакция была лояльной. Если кто-то навредит ему, я нападу первой.

— Твоя сестра играет в очень опасную игру. —   У Гнева был злобный тон.

— Я знаю. —   Я рисовала маленькие круги на его руке. —   Она мыслит не ясно. Месть и возмездие — ее боги, и она определенно чтит их.

— Что было настолько важным, что она не могла поделиться этим после того, как ты найдешь ее?

— Я думаю, она чувствует, что мое проклятие рушится, и мои воспоминания возвращаются ко мне. Она пытается помочь с памятью и я…

Гнев вернул мое внимание к себе.

— И ты что?

— Виттория хочет восстановить наш Дом. Она говорит, что хочет начать войну между ведьмами, демонами и другими сверх существами, но я не очень верю в это. Она ненавидит ведьм и определенно недолюбливает демонов, но ее внимание полностью нацелено на восстановление нашего Дома.

Тишина повисла между нами.

— Это то, чего ты хочешь? — Спросил Гнев. Его тон был тщательно нейтральным. — Восстановить свой Дом?

— Пока я не узнаю всю историю и не верну все воспоминания, я отказываюсь принимать это решение. —   Я закусила губу. — Это может вызвать проблемы у нас? Моя сестра так считает.

— Нет. Я никогда не запрещу делать то, что ты хочешь. И пока Виттория считается с твоим мнением и уважает твой выбор, меня не волнует, в какие игры она играет и каким богам молится. За ее голову уже назначена цена. Жадность хочет ее смерти. Как и Зависть и Гордыня. Похоть и Чревоугодие будут колебаться, если дело дойдет до войны. А Лень не пойдет против большинства. Я единственный, кто стоит на пути ее полного уничтожения. И если она еще раз заберет тебя без твоей воли, я убью ее. Я буду избивать ее. Медленно. И с наслаждением. Ее смерть будет такой жестокой, такой неприятной, что послужит напоминанием всем, кто посмеет касаться моей жены. Когда я закончу, псам ничего не останется.

Дрожь прошла по моему телу. Я ошиблась. Реакция Гнева не была лояльной или доброй. Он пытался держать себя. Я подумала о том, что узнала сегодня, как Гнев отреагировал на начало проклятия. Как он почти убил своих братьев из-за поисков меня. Все, что он нашел — кровь и клочок волос. Конечно он подумал, что его братья что-то замышляют. Проклятие было последним, о чем он думал.

Я не могла не задаться вопросом, а были ли между принцами раздоры до этого. Несмотря на то, что они пытаются навредить и убить друг друга, все равно чувствуется что-то семейное между ними. Какая-то преданность.

Возможно, когда-нибудь это будет таковым.

Я прижалась к моему принцу, положив голову ему на грудь. Его сердце стучало словно барабан, мое шло в том же ритме.

Если Гнев будет уверен, что моя сестра навредила мне, он не пощадит ее. Я даже не сомневалась, что с ее бессмертной божественностью, он добьется успеха.

Какие бы ни были ужасные дела у Виттории, я все еще пыталась найти хорошую часть нее. Какую-то часть тепла и доброты, оставшуюся с момента, пока мы были смертными. Мне хотелось верить, что цели Виттории по снятию моего заклинания и наделению меня всей силой были исключительно потому, что она желала лучшего для меня, но я беспокоилась, что это больше связано с ее текущим планом.

Если она хочет могущественного союзника и не хочет сотрудничать с Принцами, возможно, она хочет открыть мою магию для своей выгоды. И если Гнев прав — если есть вероятность, что я не переживу удаление смертного сердца — я понимаю, почему такая настойчивость Виттории делает ее угрозой. Ведь кто-то уже забирал меня от него без моей воли.

Я все еще пыталась вернуться к себе прошлой. Если поменять нас ролями, я бы уничтожила любого, кто будет мешать нашему счастью. Я бы убивала без капли сомнений. Так же, как и с демоном Умбры. Но это мой близнец, и с ней все не так просто, как черное и белое.

— Я могу чувствовать твои эмоции, — сказал он тихо, — но я не могу читать твои мысли.

— Я думаю о сестре. Виттория… —   Я вздохнула и посмотрела на него. —   Она больше не человек. Я могу лишь надеяться, что сохраню свою мораль, но я не уверена, что это возможно. Особенно сейчас. Наш Дом принадлежит Мести. Это подпитывает нас обеих. Перед тем, как я узнала, кто мы, мои мысли после «смерти» Виттории были просты: отомстить. В глубине души я знаю, что моя сестра обижена и что это единственный способ выразить это.

Гнев пристально смотрел на меня, между его бровей образовалась складка.