— Если бы она не пошла против совета, если бы она не раскопала нашу тайну, она никогда бы не подверглась такому наказанию.

Она говорила так, как будто открытие правды оправдывало ее действия и действия Совета. Ужас был лишь частью эмоций, которые я сейчас испытывала.

Нонна выпрямилась, упрямо вздернув подбородок, и выдержала мой взгляд.

Ее глаза делали вид, что она говорит мне, потому что хочет, а не потому, что мой близнец принуждает ее. Трудно было представить слезы на глазах Нонны в ту ночь, когда я обнаружила тело Виттории. Там, где когда — то была любовь, теперь пылала ненависть, яркая и всепоглощающая. Я не могла поверить, что она была способна проклясть свою подругу, а затем всю нашу жизнь использовать ее как поучительную историю.

— А теперь расскажи ей о ее принце, — сказала Виттория. — Ничего не упускай.

— В начале Принц Гнева был проклят забыть все, кроме своей ненависти, — сказала Нонна отрывистым голосом. Не от гнева, а от боли. Ее дыхание сбивалось с каждым вдохом и выдохом. — Первая Ведьма сказала ему, что все, что он любит, будет у него отнято. В то время его ничего не волновало, кроме его крыльев. Это было до того, как он встретил тебя. — Нонна снова прерывисто вздохнула. — Он проклял ее в ответ, пообещав взять взамен что — то, что она любит, если она не вернет ему крылья. Итак, Ла Прима Стрега заключила сделку с дьяволом. Точных сроков никто не знает. Она наложила заклинание, используя свою кровь, принесла жертву богине и была слишком уверена в своих силах. Она забыла, с кем имела дело. Она позволила этому впитаться и успокоиться. Это была запутанная паутина со множеством нитей, спутывающихся и переплетающихся вместе, пока они не завязались так, что казалось невозможным разрезать их. Два проклятия сошлись, и наши жизни оказались между ними.

— Наше проклятие… частично из — за Первой Ведьмы?

Нонна кивнула.

— Вы знаете первую часть истории — у Гордыни когда — то была жена, дочь Первой Ведьмы. Ла Прима хотела вернуть свою дочь, свободную от принца демонов, поэтому она придумала план, чтобы натравить Гнев и Гордость друг против друга. Она заключила сделку с Домом Мести.

— За определенную цену, естественно, — вставила Виттория, ее тон был холодным.

Воспоминание поднималось на поверхность. Я все еще не могла вспомнить, кто такая Первая Ведьма, но у меня было четкое представление о том, чего она хотела.

— Мы притворялись одним человеком. — Виттория кивнула, поощряя меня двигаться вперед. Бороться, чтобы вернуть воспоминания, которые принадлежали мне. Магия связывала меня, она боролась. Я нащупала нить силы, которая принадлежала Гневу, и сильно потянула ее, позволив ей еще немного снять проклятие. Она упрямилась, сопротивлялась, но власть мужа была слишком сильна. Еще одна трещина открылась, освобождая память. — Меня отправили к Гневу; моя задача состояла в том, чтобы соблазнить его.

Что — то вроде облегчения отразилось на чертах моего близнеца.

— И меня отправили к Гордыне с той же целью, — подтвердила Виттория.

— На Празднике Волка Гнев должен был зайти ко мне и Гордыне, думая, что это ты. Первая Ведьма хотела, чтобы разразилась война. Она хотела, чтобы ее дочь увидела, что Гордыня не был серьезен по отношению к ней, никогда не был таковым, если он публично дрался со своим братом из — за кого — то другого.

— Она хотела разбить сердце дочери. — Я плохо себя чувствовала. Это была жестокая игра. Схема, которая уничтожила так много жизней. Все потому, что Первая Ведьма не хотела отдавать свою дочь демону. И я сыграла в этом свою роль. Я никогда не ненавидела себя больше. — А Гнев? Что случилось?

— Он отдал тебе свое сердце. Он понял план, но ему было все равно. В ту ночь, когда ты должна была уйти и позволить мне закончить нашу миссию на Пире, судя по тому, что удалось собрать моим шпионам, ты прокрались обратно к нему. Ты отвел его в сторону на вечеринке, утащил на свидание. Когда я пыталась соблазнить Гордыню, ты была с ним, где он признавалась в любви.

У Гнева была… Богиня всевышняя. По моему телу пробежал озноб. Гнев, грозный полководец войны, сделал себя уязвимым. Наверное, впервые за его долгое существование. И тут весь ад разразился. Я судорожно выдохнула. Все эти годы он был проклят ненавидеть меня. И все же он боролся с этим. Пытался зацепиться за хорошее. Неудивительно, что он не решался отдать мне свое сердце сейчас. Единственный раз, когда он погрузился полностью, он был наказан.

— Прежде чем он сказал мне, что любит меня, я во всем призналась в ту ночь, — сказала я, вдруг вспомнив полуночный сад. Ночные цветы, полумесяц. Я вспомнила, как подумала, что он улыбается нам сверху вниз. Теперь мне интересно, было ли это издевательством. — Как — то во время нашей игры мои ощущения изменились. Я не смогла выполнять план. Я любила его. Так что я утащила его, прежде чем он смог увидеть тебя и Гордыню.