Совершенно вымотанный, я падаю рядом с ней и, притянув Айви к себе, приподнимаю ее лицо, чтобы поцеловать. Наше прерывистое дыхание смешивается, у меня пересыхает во рту, и я кладу голову ей на плечо.
— Я отпускаю тебе твои грехи.
Где-то час мы лежим рядом, переплетя пальцы. Она поворачивается к тумбочке, хватает лежащее там яблоко и откусывает от него кусочек. От такой иронии у меня на лице проступает улыбка. Я смотрю, как Айви жует, двигая своими влажными от яблочного сока губами. В следующий раз она откусывает кусок побольше и, зажав его между зубами, манит меня его взять.
Наклонившись к ней, я хватаю ртом кислое яблоко и, пользуясь моментом, целую ее в губы и слизываю с них искушение. У меня на языке разливается горьковато-сладкий вкус, и я останавливаюсь, чтобы прожевать предложенный фрукт и насладиться оставшимся у меня на губах ароматом Айви.
— Кем ты хотел стать, когда был маленьким? — спрашивает она, когда я откидываюсь на подушки, подложив под голову руку и глядя на Айви.
Я не могу отвести глаз от этой девушки, от этого загадочного, завораживающего маленького существа, которое завладело всем моим вниманием. Так повелевало моим телом.
— Пожарным. Я всегда считал, что это круто — спасать людей из горящих домов.
— Ну, в некотором роде, ты это и делаешь, — говорит она с набитым яблоком ртом. — Я имею в виду, если подумать, ты спасешь их души от ада.
Она подносит несъеденную часть яблока к моему рту, чтобы я откусил ещё.
— Кажется, от твоей души я только что отказался, — я вгрызаюсь в сочную мякоть фрукта и вижу, как ее губы растягиваются в улыбке.
Прижавшись ко мне, она крадет еще один поцелуй и проводит своей затянутой в латекс ногой по моему животу. От ее прикосновения к моему паху у меня напрягаются мышцы.
— Это ужасно, ты в курсе? — откинувшись назад, Айви кладет яблоко обратно на тумбочку.
Ее грудь и изгиб тела слишком соблазнительны, поэтому я легко провожу языком по ее соску. Айви со смехом подается вперед и, схватив меня за затылок, привлекает к себе мои губы для третьего поцелуя.
— Я имею в виду, что это несправедливо по отношению к тебе. Все эти годы жить без секса. Как может Церковь такое требовать? Это естественная для людей вещь. Прекрасная вещь.
— Честно говоря, до встречи с тобой у меня никогда не было с этим особых проблем.
— Почему именно со мной? Чем я так отличаюсь от всех остальных женщин, которые, наверняка, на тебя западают?
— Хотел бы я знать, — вздыхаю я и, притянув ее к себе, целую в макушку. — Тебе трудно сопротивляться. Некоторые женщины просто сексуальны от природы, и это все усложняет.
— И ты прячешь такого зверя в этих выглаженных черных брюках?
Фыркнув, я протягиваю руку, чтобы ущипнуть ее за сосок, и она снова смеется, шлёпнув меня по груди. Однако моя улыбка вскоре гаснет, на меня наваливается тяжесть того, что мы сделали, и мысли становятся безрадостными.
— Айви…
Не дав мне договорить, она прижимает к моим губам палец и приподнимается на локте.
— Нет. Нет. Мы не будем это обсуждать. От этого я почувствую себя дешевкой, будто ты этого не хотел.
— Ты не дешевка, но я не хотел этого делать. Не тебе.
Она перебирается на меня и опускается по моим ногам.
— Вы можете выставлять это, как Вам угодно, святой отец. Но думаю, Вы — потрясающий. И никакое чувство вины или стыда этого не изменит.
Я смотрю на нее сверху вниз и замечаю, что мой член снова стал твердым, и Айви, не сводя с меня глаз, берет его в рот. Я вижу, как он исчезает между ее губами и, в буквальном смысле прикусив язык, сдерживаю готовый вырваться из горла протест. С моих уст со стоном слетает резкий вздох, воздух все еще наполнен ароматом нашего с ней секса, и я втягиваю его всей грудью, позволяя ему отравить меня похотью.
— Я чувствую на твоем члене свой вкус, — шепчет она, а затем снова глубоко заглатывает мою эрекцию, и я выгибаю спину.
Она сосет меня от основания до кончика, обводя языком чувствительную головку, и, чтобы тут же не кончить, я с силой сжимаю матрас по бокам от меня.
— Айви…
— Нет, зови меня грешницей. Мне это нравится, — она гладит меня рукой вверх-вниз и обхватывает губами кончик.
— Pécheresse... пожалуйста. Это неправильно. Нам нужно...
Айви царапает зубами мой член, награждая мою плоть искрами боли, такими, что, когда она всасывает его до самого паха, я хватаю ее за затылок.
— Еб*ть!
В краткий миг милосердия, она меня отпускает, издав характерный всасывающий звук.
— Да, согласна. Нам определенно нужно еще раз поеб*ться, — от ее смеха у меня на лице проступает улыбка. Я зарываюсь пальцами ей в волосы и сжимаю кулак.
— Ты делаешь только хуже.
— Хотя плохо — это так хорошо. Не так ли, святой отец?