Она на цыпочках подошла ближе, её мышцы напряглись, когда тишина наполнила коридор.

Вероятно, он почувствовал запах её приближения. Вероятно, она тоже чувствовала свой страх.

— Что у нас здесь?

— Вот дерьмо! — Сабель повернулась на каблуках и попятилась назад, чуть не вывихнув при этом лодыжку.

Огромный мужчина стоял без рубашки, в джинсах, с татуировками и огромными мускулами. Его чёрные волосы и серебристые глаза, а также то, как тени скрывали большую часть его лица, заставили её пульс участиться.

— Ты, должно быть, Ксандр. Гевин упоминал тебя. Раньше. — Каким-то образом её взгляд остановился на кольцах в его сосках, отражавших свет её факела, и когда он не ответил, она сказала: — Я здесь ради Гевина.

Улыбка растянулась на его лице, обнажая зубы, слишком идеальные для зловещей вибрации, которую он излучал.

— Сейчас? — Его голова склонилась на бок. — Не очень хорошая идея, если только ты не хочешь, чтобы тебя приковали на цепи вместо него.

— Ты не остановишь меня.

Он дважды моргнул, как будто слова ударили его по лицу, прежде чем его язык скользнул по зубам.

— Наступил волнующий момент, когда мышь невольно упала в змеиную яму.

Она подняла подбородок.

— Я могу его успокоить. Я делала это раньше.

Он подошел ближе.

— Да. Я знаю о тебе всё. Даже если босс ещё этого не понял.

— Что ты знаешь обо мне? — Она не могла сдержать возмущенный тон своего голоса. Падшие ангелы сидели примерно на одну ступеньку выше суккубов в пищевой цепочке и были в два раза темнее. Тем не менее, иногда у них были видения, которыми не обладал ни один другой сверхчеловек. Узнал ли он что-то, чего не знала она? Что-то, что могло бы объяснить, почему Гевин так легко успокаивался рядом с ней?

Его массивные руки скрестились на груди.

— Мне было приказано держать тебя подальше. Но у меня такое ощущение, что ты именно та добыча, которую он жаждет. Смелая. Сильная. Бесстрашная. — Последнее слово вырвалось с шипением, его серебряные глаза замерцали. Для Сабель не осталось незамеченным то, что он полностью проигнорировал её вопрос. — Прикоснёшься к его цепям, ты мертва. И не моими руками. Всё ясно?

— Кристально.

Как призрак, он скользнул обратно во тьму, тишина держала её настороже, пока отдалённый хлопок двери не расслабил её мышцы.

Вернувшись к своему маршруту, Сабель продолжила путь. Достигнув камеры Гевина, она на мгновение поколебалась, прежде чем выйти из тени в его поле зрения.

***

Когда Гевин наконец успокоился, у него перехватило дыхание, сердце бешено забилось в груди.

Сабель стояла возле клетки, сложенное одеяло свалилось с её рук, её гибкий силуэт проступал сквозь бледно-белое платье, которое она надела. Словно ангел с пылающим красным нимбом.

— Сабель! — Его тело кричало о ней, наслаждаясь возбуждением от того, что она была рядом — достаточно близко, чтобы его можно было принять.

Она приложила палец к губам.

— Шшш! — Дрожащими руками она отодвинула решётку в сторону и вошла в его клетку, остановившись напротив него.

Смотря.

Её глаза скользнули по его телу, смягчаясь, как предположил Гевин, грустью.

— Я не знаю, была ли это хорошей идеей… прийти сюда. — Она потёрла руку, её взгляд блуждал по камере. — Так холодно. И темно. Я не могу вынести мысли о том, что ты останешься здесь один. — Она опустила взгляд вниз. — Я принесла тебе одеяло.

Его грудь тяжело вздымалась, когда он сдерживал мысли, терзавшие его разум.

***

Сабель на цыпочках прокралась по бетону к его кровати, её нервы подпрыгивали, как оборванный электрический провод. Страх и возбуждение в танго кружились в её естестве — один из них предупреждал её держаться подальше; другой выиграл спор и пошёл к Гевину.

— Сабель, — прошипел Гевин.

Она поборола желание закатить глаза, когда соблазнение в его глубоком тоне пробежало по её спине и ласкало её тело. Зверь или нет, голос Гевина зажёг пламя в её крови.

Его язык скользнул по зубам, а губы изогнулись в улыбке. Пальцы сжались в кулаки, его бёдра двинулись вперёд, не прижимаясь ни к чему, но выпуклость, выглядывающая из-под его штанов, сама по себе позвала её.

— Иди сюда, красавица. Я хочу тебе кое-что сказать.

Она не могла пошевелиться. Словно парализованная, она осталась прикованной к полу.

Изменения стали ещё хуже, что было заметно по более глубокому тону его кожи и ярко-красному сиянию глаз. Рога торчали из его головы, но единственной мыслью, которая блуждала в её голове, было то, как они дадут ей то, за что можно держаться, пока этот длинный влажный язык будет танцевать между её бёдрами.

Словно выражение её лица выдало её мысли, он облизнул губы и начал извиваться в своих путах.