В коридоре раздался громкий щелчок, и Гевин обернулся и увидел, что Айден присоединилась к Кейну возле комнаты. Её кнут пронёсся в воздухе, как серебряная молния, и последовавшие за этим визги гарантировали, что она каждый раз попадала в цель.

— Что ты планируешь? — спросила Сабель.

— Мы не можем забрать их с собой. Их слишком много. И скоро у нас на хвосте будет целая свора. Мы испортим эти бои, и ты ничего не получишь. Они переедут куда-нибудь ещё. Нам нужно выбираться отсюда. Оставь пока мальчишек. Как сказал мальчик, улицы для них не лучший выбор. — Схватив Сабель за руку, он попятился к двери.

Развернувшись, он столкнулся с большим чёрным волком, и Гевин нанес два удара, а затем вонзил клинок ему в грудь, отломав рукоять. Серебро тормозит волков. Не убивало, но часто давало несколько минут, пока заживающие раны не выталкивали лезвие.

— Вперёд! — сказал Гевин. — Минута у нас есть. — Черная смолистая кровь и куча шерсти заполнили коридор, где Кейн растерзал волков, и Гевин шагал по ним, некогда было церемониться, шагая к Айдену и Кейну. — Нам нужно уходить.

Стоя с растопыренными когтями и передвигаясь на ногах, Кейн, казалось, рвётся к новому бою. В его глазах вспыхнуло предвкушение, когда звуки приближающихся волков эхом разнеслись по коридору.

— Сейчас! — Гевин надавил на громоздкую грудь Кейна, игнорируя предупреждающее рычание, грохотавшее у него в горле.

— Кейн! — Айден ударила кнутом по его заднице.

Тигр-ликан мотнул головой в её сторону и зарычал, но его вздёрнутая бровь создала у Гевина впечатление, что он полюбил кнут. Его челюсть растянулась в похотливой улыбке, когда он последовал за Айден вверх по лестнице к главному входу.

При полоске света, падающей на пол церкви, Сабель первой проскользнула в щель, а за ней — Айден.

Гевин ударил кулаком по ДСП, разломив его до конца.

— Я не верю, что ты последуешь за мной, брат. Ты следующий.

Повинуясь, Кейн протиснулся внутрь, и как только Гевин вышел, все четверо бросились к своим машинам.

Пока Сабель садилась на пассажирском сиденье, Гевин прыгнул на водительское, завёл двигатель и дал машине задний ход. Прежде чем Гевин нажал на тормоз, к ним бросились ликаны, он развернул машину и нажал на газ, оставив облако пыли.

Схватившись за приборную панель, Сабель глубоко и тяжело выдохнула.

— Это было… быстро.

— Это было лишь представление о том, что могло бы тогда произойти. Другие стаи тоже будут там, чтобы наблюдать за боями.

— Они перенесут место?

— Вероятно, нет. Мы не проникли в их логово. — Пустые улицы Ван Дейка проносились мимо окна слева, когда Гевин мчался к особняку. — Однако у нас не будет других разведывательных вылазок.

— С мальчиком всё будет в порядке?

— Айден позаботится о нем.

— А Кейн? Он мог напасть на мальчика?

— Я думаю, что инстинкты Кейна составляют гораздо меньшую долю его совести. Он любит Айден и слишком хороший парень, чтобы причинить вред ребёнку.

— Как ты думаешь, что будет с остальными мальчиками?

— Им промыли мозги, заставив их поверить в то, что они в большей безопасности там, где они есть. У них была возможность быть свободными, и они решили остаться. На данный момент они вполне могут быть в куда большей безопасности, но я не собираюсь уходить дважды. Он заметил проблеск крови на её бедре, явно принадлежавший мальчику, но Гевин нашел хороший повод задержать взгляд на её подтянутых ногах на секунду. — Наступит пятница, и они либо последуют за нами, либо умрут.

— Извини, я не хотела бросать нас в самый разгар бойни. Я просто не могла оставить мальчика. Если бы это был Томас… — она закрыла лицо ладонями.

— Это никогда не будет Томас. Этот мальчик был один.

Её руки оторвались от лица.

— И если бы со мной что-то случилось, Томас и Джейн остались бы одни.

Гевин посмотрел на дорогу и снова на Сабель.

— Нет, не остались бы. Я обещаю тебе.

— Ты сказал мне прошлой ночью, что я не та, кого ты ожидал. — Её взгляд скользнул вверх, пока она не встретилась с его глазами. — Ты сам немного удивляешь, Гевин.

***

Глубоко в катакомбах особняка Гевин лежал на стальной койке в одной из тюремных камер, где Ксандр так милостиво приковал его руки к стене. Бетонная плита, которая в обсидиусе считалась кроватью, имела куда большую мягкость, и Гевин поёрзал, пытаясь уберечь свой позвоночник от царапин от торчащего зубца из истончающегося матраса — дискомфорт, который обязательно выведет из себя разъярённого зверя.