Она нежно провела пальцем по порезанной щеке Гевина, стараясь избежать открытых порезов.

— Я думала, он умер.

— Ты ошиблась.

— Я вколола ему что-то. Я думаю, это его изменило.

— Единственное, что может превратить демона в зверя, это если его женщина окажется в опасности.

— Из-за савидона? — спросила она, откидывая прядь со лба Гевина.

— Нет, — сказал Ферно своим обычным неумолимым тоном. — Из-за любви.

Глава 36

Терриун сидел среди руин, дым от сгоревшего дерева проникал на улицу, где демоны подожгли старое здание «Глобуса». Пламя охватило дом, существа внутри шипели и визжали, а Терриун бил себя по голове сжатыми кулаками.

— Нет. Нет. Нет. Нет.

Ему следовало убить Её из-за галлюцинаций, которые мучили его всю ночь. Галлюцинации, которые начались в тот момент, когда он увидел свисток, прилипший к её горлу.

Золотой свисток.

Терриун сосредоточился на пламени, и его разум унёс его на столетия назад, в прошлое.

Мальчик наблюдал, как повстанцы загнали на мельницу последних маленьких детей. Его сердце билось в груди, жалея ничего не подозревающих молодых людей, которые понятия не имели, что с ними будет. Он знал. Как и любая другая деревня, которую они разграбили в поисках королевских наследников, он знал ужасы их судьбы.

Возможно, некоторые из них приветствовали это, видя, как на их глазах жестоко убивали их матерей и отцов.

Что касается остальных, возможно, они думали, что зло их пощадило.

Маленькая блондинка провела свою маленькую сестренку через двери, вытирая слёзы и говоря мягко и доброжелательно, успокаивая её на языке, на котором Терриун не говорил.

Разбойник, прозванный так своими товарищами-повстанцами за свои беспощадные убийства, одетый в кожаные шкуры, закрыл дверь мельницы и запер детей внутри.

Взгляд Терриуна скользнул к мужчине, стоящему позади Разбойника и держащего факел, пылающий адским пламенем. Адский огонь, исходивший из рук Терриуна.

Разбойник принял предложенный факел, и его взгляд упал на Терриуна. Длинными шагами он дошёл до мальчика.

Как хороший воин, Терриун выпрямился и поднял подбородок. Демонстрация гордости. Чести. Разбойник передал факел Терриуну и отошёл в сторону — молчаливое приглашение, которое, если бы он решил отказаться, поставило бы его среди многих, кто вскоре будет молить о пощаде.

В древнем демоническом стиле Разбойник напомнил Терриуну об их заботе: ни один ребёнок, преданный королю, не выживет.

Терриун шагнул вперёд, тяжело дыша, тяжело ступая по камням, которые он переступил и встал возле запертой мельницы. Сквозь небольшую дыру в выветрившемся дереве он увидел взгляд старшей девочки, смотрящий на него.

На один миг он представил, каково было бы поговорить с девушкой. Почувствовать запах чистого мыла в её волосах и сладость её кожи. Почувствовать её хрупкие объятия, которые он мог так легко раздавить своими грубыми руками.

Не жалей их.

Терриун стиснул челюсти и бросил факел на мертвую лозу, пустившую корни у основания мельницы, и она быстро зажглась. Отступив назад, он закрыл глаза, когда крики невинных наполнили почерневший воздух.

Сердце у него болело. Голова у него гудела. Он побежал — в убежище густого леса. Пробираясь сквозь листву, он нашёл утешение среди деревьев — в тишине — где дым снизу растворился до лёгкого аромата мокрых листьев и сырой древесины после недавнего дождя.

Ему хотелось, чтобы пошёл дождь.

Обогнув старую берёзу, он наткнулся на мальчика примерно его возраста. Чёрные волосы, худые и мускулистые, как у мальчика, обученного обращению с оружием. Обучен охоте на дичь. Сильный. Тем не менее, он плакал, стоя на коленях рядом с младшим мальчиком, который лежал неподвижно, с которого, без сомнения, содрали кожу те самые повстанцы, с которыми путешествовал Терриун.

Склонив голову, мальчик встал и обошёл младшего, осторожно поднимая его изуродованную голову и снимая ожерелье с нитками. На своём родном демоническом языке старший мальчик разговаривал с младшим. Или, возможно, с тем богом, которому он поклонялся. Терриун не понял ни одного слова, но почувствовал в них боль.

Убитый мальчик, очевидно, был важен для старшего мужчины, возможно, его брат, и Терриун попытался представить, чтобы кого-нибудь из мужчин, сделавших его одним из своих, причинил ему такую же боль.

Никто. Он не мог себе представить, чтобы он вызвал хоть одну слезу из кого-либо из них.

Мальчик поднёс свисток ко рту. Смертельный призыв, если бы повстанцы его услышали.