Стоны Гевина взывали к её инстинктам, её готовности спасти и защитить то, что принадлежало ей. Стиснув зубы, она напрягла мышцы, обползла вокруг стола и тем же инстинктом вонзила ублюдку нож в голень. Он уронил второй шприц на пол, и, даже не зная, что, чёрт возьми, в нём содержится, она воткнула его ему в руку, а он наклонился вперёд, чтобы поднять её.

Влажные чёрные глаза, наполненные яростью, поглощали её взгляд.

— Блядь! Знаешь, что ты натворила? — Он прижал её тело к Гевину. — Блядь!

Отведя руку назад, он поднял кинжал над головой. Когда его взгляд упал на её горло, где висел кулон, подаренный ей Гевином — свисток — его глаза расширились, словно в трансе.

Словно внезапно потеряв рассудок, он ударил ладонями по ушам и вскрикнул. Отступив назад, он уронил клинок, тяжело вздымая грудь, словно он… боялся? Её?

Выпрямившись, Сабель шагнула к нему, и он отступил ещё дальше. Он остановился в дверном проёме, встретив её тупым взглядом, но когда Сабель наклонилась вперёд, чтобы сделать ещё шаг, его губа скривилась, и он рванул подальше от комнаты.

Ну, это было чертовски странно. Хотя ей придётся всё оценить позже. Она развернулась и бросилась к столу, разрезая путы Гевина, но он лежал без сознания.

Она шлёпнула его по щеке.

— Гевин? Очнись, Гевин! Очнись!

Тем не менее, он не очнулся, и она подняла шприц рядом с ним. Прозрачная жидкость внутри не давала никаких намёков на то, что ему могло быть введено. Его лицо стало горячим, тело горело, а кожа покраснела. Засасывание его зияющих ран, пытавшихся закрыться, привлекло её внимание к местам, где в его плоть были воткнуты серебряные инструменты. У него были порезы на лице и шее. Измученный и изувеченный.

Она выдернула инструменты из его ног и живота, швырнула их на пол и вернулась к его лицу.

— Гевин! — Сабель положила голову ему на грудь. Нет сердцебиения. Подняв голову, она изучала его лицо, отчаянно ожидая каких-либо признаков жизни. — Гевин!

Запрокинув ему голову назад, она начала дышать рот в рот, после чего последовала компрессия грудной клетки. Послушала. Сердцебиения по-прежнему не было. Она повторила всё. Послушала ещё раз. Ничего.

На глазах у неё выступили слезы. Нет, только не Гевин. Черт тебя побери, если ты заберёшь его.

— Не умирай. Не умирай, чёрт, Гевин. — Она ударила его в грудь. — Очнись! Давай же! Ты меня слышишь? Я тебя люблю! А я за всю свою жизнь ни одного мужчину не любила, так что ты очнись уже!

Его тело даже не вздрогнуло.

Неверие поглотило её. Гнев и боль сталкивались внутри её внутренностей. Она издала душераздирающий крик, хлопнув руками по ушам, когда он отразился в ответ. Она упала вперёд, прикрывая его избитое туловище, и рыдания вырвались из её груди.

Его слова, сказанные ранее у Джевена, обрушились на неё.

Я пройду сквозь адский огонь, чтобы вернуть Денью… Чего бы это ни стоило. Ради тебя.

Реальность пронзила её сердце, и она сжала пальцы в кулаки в желании ударить что-нибудь.

Нет. Она не позволит этому стать его концом. Он заслуживал лучшего. Он заслужил шанс.

Она вздрогнула и повернулась к лотку с инструментами. Ещё два шприца стояли рядом. В первом, тёмно-бордовая жидкость. В другом, белая. Она обшарила комнату, осматривая глазами, и обнаружила двух крыс, пирующих на чём-то, похожем на куски плоти Гевина. Рядом с мясом неподвижно лежала крыса. Одна из двух приподнялась на задние лапы, как будто в оборонительной стойке, и с визгом упала рядом с другой мёртвой крысой. Сабель подняла её, уклоняясь от его слабой попытки укусить её, и вонзила первую иглу в её тело. Крыса ничего не сделала. Не двигалась. Не визжала. Ничего.

Прошла минута. Ничего.

Сабель воткнула вторую иглу и влила только часть белой жидкости. Крыса дёрнулась в её хватке. Оно свернулось и укусила её за палец.

— Сука! — Сабель бросила грызуна на пол и, вернувшись к плите, воткнула шприц в тело Гевина.

— Очнись! — Она ударила его. — Черт возьми, очнись! — Она снова разрыдалась.

Первая дрожь пробежала по её коже, и Сабель подняла голову. Волосы встали дыбом на её руке, и, приняв предупреждение, она медленно скользнула взглядом по направлению к двери.

Из пустого пространства за ней следили два чёрных глаза-бусинки.

Нет.

Она поднялась с тела Гевина, но чернота вспыхнула, как молния, и схватила Сабель за талию, подняв её в воздух. Она летела через пространство, отделяющее её от зверя, пока не повисла перед ним, как свисающая морковка. Оно облизнуло губы. Эти безжизненные глаза блуждали по её телу. Захват на её талии усилился, и Сабель вскрикнула.

— Тварь!

Она запинала ногами и сгорбилась, впилась зубами в непроницаемый панцирь, но застыла, когда острое жало подняло её подбородок. Малейшее движение пронзило бы ей горло, и его яд означал бы мгновенную смерть.