Они прошли мимо комнаты близнецов, где на кровати тесно прижались две фигуры. Свет лился из комнаты по коридору, ослепляя ему глаза. Когда запах яблочного пирога снова затмил все остальные чувства, его челюсть сжалась, чтобы сдержать слюну, которая выбегала из уголка рта.

Какого черта?

У демонов никогда не выделялась слюна от еды, и тем не менее он стоял там, пока Сабель собирала бельё из шкафа и вдыхал его, как проклятый наркоман. Казалось, аромат исходил из спальни. Он наклонил голову и сделал шаг в её сторону.

Сабель прыгнула вперёд и закрыла дверь.

— Я так не думаю. Это моя спальня, и тебе туда нельзя. — Она кивнула вперёд. — Ты будешь спать в старой комнате моей сестры.

Гевин дважды моргнул, подавляя раздражение от отрезанных чувств. Резкий поворот влево привёл к тому, что он оказался в чистой, но очень старой на вид ванной. Стены и пол были выложены белой плиткой. Старинная раковина на пьедестале, возможно, датированная началом девятнадцатого века, стояла чистая и функциональная, но потрескавшаяся от времени. Ванна на лапах с когтями и душ чертовски манили его.

Когда он сделал шаг ближе, он сморщил нос от зловония, испортив прежний сладкий запах, и его взгляд мгновенно упал на унитаз, где кто-то забыл смыть воду.

Сабель подняла голову.

— Что? — Она поднялась на цыпочки, затем пошатнулась в ванную и задела Гевина рукой, нажимая на ручку унитаза. — Томас боится смывать. — Она пожала плечами. — Поэтому я не заставляю его это делать.

— Точно. Спасибо, что предупредила.

Губы Сабель сжались.

— Смотри, — сказала она тихим голосом. — Как я уже сказала, я этого не ожидала. Вопреки тому, о чём ты думаешь, мужчины в этом доме не приходят табунами. — Её глаза изучали его, как будто провоцируя его на спор. — Тебе нужно что-нибудь для лечения ран?

— Спасибо, но они быстро заживут.

Нахмурившись, она посмотрела на раны.

— Этот выглядит немного грубовато.

Гевину не нужно было смотреть вниз, чтобы понять, что она указывает на зияющую дыру, в которой в его ребрах застряло сверло. Большинство ран зажило, но демортис замедлил заживление.

— Я в порядке.

Она скрестила руки. Выбившийся рыжий локон упал ей на глаза, и она отбросила его в сторону.

— Мне нужно отвезти детей к сестре. Я не ждала тебя так скоро. Прими душ, а потом мы проясним детали договорённости.

Наконец она заговорила на языке Гевина. Механизмы и детали часто имели ограниченный временной график. Не то чтобы он стремился вернуться в обсидиус в ближайшее время, но кто, чёрт возьми, знал, что Сабель запланировала для него? В конце концов, он испортил её образ жизни, выгнав её из казино — даже Гевин мог понять, что она восприняла это очень серьезно.

Она прошла мимо него, и стойкий аромат пирога тянулся за ней, снова увлажняя его рот.

— Ты пользуешься… определенными духами или чем-то ещё?

Она обернулась, нахмурившись, морщины на её лбу стали еще глубже.

— Я похожа на женщину, которая тратит деньги на духи?

Гевин откашлялся, и она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Оставшись один, он посмотрел в зеркало. Христос. Волосы на его лице отросли, а камень, лицом которого, последний месяц скоблили инфорсеры, добавил к его коже шершавый верхний слой. Он провёл рукой по лицу, отодвинулся от раковины и снял тюремную рубашку. Её тоже надо будет постирать. Единственной другой одеждой, что у него была, была черная футболка, которую он надел в день вынесения приговора, и он не собирался переодеваться в неё, пока не смоет с себя кровь. Нола не дала ему возможности взять одежду перед тем, как появиться у двери Сабель.

Свежезашитые раны на животе заставили его поморщиться. Не потому, что после этого у него, скорее всего, останутся шрамы — чёрт, это не имело значения, учитывая, что после пребывания в обсидиусе его приговорили к смертной казни. Раны напомнили ему, что ему придётся вернуться. Эта смерть наступит медленно и мучительно. Какое бы время он ни провёл с Сабель, это лишь отсрочит конечный результат.

Потоки пульсировали через кран, пока наконец не попали в распылитель, и Гевин не вошёл в тесное пространство, его тело ростом шесть и семь дюймов мгновенно поглотило. Тёплые струи воды ударили по его потрёпанным мышцам. Он чувствовал себя так хорошо, что мог бы упасть на колени в благодарной молитве. Раны почти шипели от палящей жаром воды, но напряжение в его мышцах спало, и он упал вперёд, прислонившись головой к прохладной плитке и издав тихий стон.

Он провёл рукой по волосам.

— Твою мать, — пробормотал он, наслаждаясь жарой и расслаблением настолько, что мог бы заснуть стоя.

Его низвели до простых удовольствий, которые были лишь обыденной частью жизни, которую он когда-то вёл. Жизнь, которой больше никогда не будет, благодаря сумасшедшей рыжей девчонке, жертвой которой он стал несколько месяцев назад. Тот, кому каким-то образом удалось сделать невозможное: обрезать связь с сервоксом и соблазнить Гевина.

Не делай этого больше. Не сейчас.