— Я так привыкла к тому, что они пристают ко мне. Или к моей старшей сестре Эрис. Вместо нас он выбрал Денью. — В неё просочился транс от воспоминаний, тошнотворные образы похотливых глаз ублюдка, когда он смотрел, как её младшая сестра растянулась на кресле и читала книгу. — Ей было всего тринадцать. Я соблазнила его первой. Это было так легко. Люди всегда такие. Я убила его. Высосала его душу, как кран. Когда моя мать вернулась, я рассказала ей, что он сделал. Как он чуть не изнасиловал Денью. — Пустая ухмылка, вырвавшаяся из её губ, лишённая всякого юмора, не позволила слезам коснуться её голоса. — В разгар зимы она выбросила все мои вещи во двор и сказала, чтобы я больше никогда не возвращалась. Я прожила на улице добрых два месяца, прежде чем Джевен нашёл меня. Я уже встречала его однажды, когда была младше. Он был старше. Он избил соседского парня постарше, который пытался увести меня в лес. — Сабель взглянула на свои руки, закусив губу. Боги, вся её жизнь, казалось, была наполнена одной несправедливостью за другой. — Мы не виделись снова до тех пор, пока пять лет спустя мне внезапно не понадобилось жильё. Он сказал мне, что позаботится обо мне. Что мне никогда не придётся убивать ради душ. Он влюбился в меня, и я была глупа, думая, что это правда. — Она покачала головой. — Я никогда больше не повторю этой ошибки. В конце концов я вернулась к маме. Из-за Деньи, после того как она перерезала себе вены. Я держала её как можно дальше от Джевена. В общем, держала её подальше от мужчин. Я просто… хотела оградить её от чувства этой ловушки. — Она вытерла слезу с щеки, чувствуя себя спокойнее. Напряжение, возникшее раньше, сменилось спокойной грустью, серым и мрачным облаком изнурительной безнадёжности.

— Гевин, я знаю, что это опасно. Я знаю, что веду себя глупо. И я знаю, что нет никакой гарантии. Но я должна это сделать. Если это значит спасти себя. Спасти моих детей. Безопасностью для Деньи. Я попытаюсь. С тобой или без тебя.

— Он боится тебя, — сказал Гевин. — Ты знаешь это, так? Джевен боится твоей силы.

— Это не отменяет того факта, что он может уничтожить меня и другими способами.

— Другого варианта нет?

— Смерть. И поверь мне, я провела достаточно ночей, пролила достаточно слёз, размышляя, будет ли моим детям от этого лучше. Но как мёртвая женщина я буду стоить меньше, и в конечном итоге они окажутся в системе воспитания демонов. Поэтому я встаю каждое утро и сражаюсь с ублюдками, которые продолжают пытаться нас сломить. Ради них. — Она сдержала поток рыданий, жаждущих вырваться. — Я должна показать им, что есть варианты. Жизнь не ставит целью, чтобы тебя трахали все кому не лень.

Гевин обошёл стол и поднял её подбородок.

— Я не могу позволить тебе сделать это. Я встречусь с сутенёром. От твоего имени. Я уверен, что мы сможем договориться. А если не сможем, я разберусь с ним, как и с теми, кто переступает мне дорогу.

— И как…

— Я убил каждого.

Сабель повернулась к нему щекой, ее взгляд был опущен вниз, чтобы не сдаться при виде его умоляющих глаз.

— Я бы хотела принять твоё предложение. Я бы хотела, чтобы мне не пришлось подвергать опасности ни тебя, ни меня, ни кого-либо, кого я знаю. Мне бы хотелось, чтобы я не облажалась и не совершила самое немыслимое преступление. — Она прищурилась. — Хотя нет. Забудь. Я бы не променяла своих детей ни на что. Но хотелось бы, чтобы обстоятельства стали иными. С ними невозможно заключить сделку. Их политически поддерживают, поэтому суккубы по-прежнему остаются в их власти. Я не могу рисковать, Гевин. Я не могу рисковать, что из-за твоих действий заберут моих детей. И, вероятно, тебе не стоит ворошить оркосианский двор. Лучше всего оставаться на их хорошей стороне. Моя сестра указана в этой книге. Она может легко исчезнуть, как и другие суккубы. Кэш отправил меня туда не просто так: ликан обожает рыжих. Если я смогу подобраться к Лахлану и получить информацию, необходимую сутенёрам, я это сделаю. С тобой или без тебя.

— Сабель. — Гевин погладил её по щеке. — Ты существуешь в мире, населённом теми немногими, кого я готов убить, чтобы защитить. Становится всё труднее представить, чтобы кто-то причинил тебе боль, и я бы не перерезал своим клинком ему глотку.

— Тогда, я надеюсь, ты это сделаешь, если понадобится. Но уверяю тебя, первым он встретит мой клинок.

Глава 18

Гевин повёл Зейна, Ксандра и Мэддокса к церкви, в которой он был всего несколько дней назад. Место напоминало подземный клуб Райка в заброшенном театре. Единственная разница заключалась в очереди женщин, ожидающих входа, и в том факте, что за внутри оказалось гораздо больше отбросов чем обычно.

Сабель шла впереди них, заставив пульс Гевина выйти из-под контроля, когда исчезла внутри. Мышцы напряглись, он пристально посмотрел на вход. На краю поля его зрения мигнуло красным, ноздри раздувались при каждом глубоком вдохе. Конечно, она вошла. Длинные ноги и облегающее платье, демонстрирующее её округлую задницу, — гарантированный билет на вход.

Держи контроль.

Слишком сильное возбуждение могло спустить на волю зверя, и последнее, чего хотел Гевин, — это неконтролируемый обмен ударами.

— Какого хрена вы, ребята, хотите? Вышибалу, остановившего их, было легче убить, но цель заключалась в том, чтобы проникнуть внутрь как можно быстрее.

Не говоря ни слова, Гевин протянул пачку денег.

Вышибала фыркнул и отступил в сторону, наклонившись вперёд.

— Конец коридора, первая лестница вниз. Хорошей ночи, господа.

Все четыре демона шли сквозь темные залы. С левой стороны по стенам грохотала музыка. Когда они дошли до конца коридора, Гевин отодвинул большую дверь в сторону. Духи Сабель коснулись его чувств, и он кивнул через плечо.

— Какого черта она набрызгала на себя? Ублюдку точно захочется вылизать воздух за ней.

Бешеный пёс поднял нос и принюхался.