— Я тоже это чувствую. — Его руки коснулись её груди, а дыхание перешло от ленивого выдоха к тяжелому вдоху. — Мне нужно большее. Я хочу большего от тебя. Я не знаю, смогу ли я остановиться, Сабель. Я не хочу останавливаться. — Его лицо уткнулось в её шею. — Боги, я хочу остаться внутри тебя навсегда.

— Я хочу тебя, Гевин.

— Скажи это снова.

— Я хочу тебя.

— Обещай мне, что ты моя. Обещай мне, что завтра ты не трахнешь его. Не важно, что произойдёт.

— Я обещаю тебе.

— Я убью, Сабель. Я уничтожу любого ублюдка, который прикоснётся к тебе. — Он двинулся вперёд, схватив её за горло одной рукой. — Может быть, мы и не связаны узами, но ты принадлежишь мне, — прошептал он.

— Я знаю. — На её щеке прокатилась слеза. — Я, правда, знаю.

***

Вернувшись в особняк, Гевин развалился в своём офисном кресле, глядя на кубик сахара, который медленно капал из сложной серебряной ложки для абсента в зелёную жидкость внизу. Завитки танцевали, как шелк, и падали на дно рюмки в молочно-опалесцирующий оттенок, словно свет, струящийся вперёд.

Он уже принял душ вместе с Сабель и отнес её в свою кровать, прежде чем пробраться в свой кабинет в одиночестве. Ему нужно было подумать.

Дела с Сабель разрослись и распространились на территорию, на которую Гевин никогда раньше не ступал. Если не считать короткого романа с Айден, у него никогда по-настоящему не возникало чувств к женщине, которые заставили бы его задуматься об отношениях. Его стремление получить Сабель выходило за рамки его собственного понимания того, что это может означать. У неё были дети, а это означало, что в тот момент, когда он сделает её своей, он станет отцом. Станет ответственен за жизни других людей, кроме своей. Жизни, которые окажутся под угрозой, если его отправят обратно. Или убьют.

— Гавиус… — тёплые руки накрыли его, и глаза его матери стали серьёзными и в них появилась улыбка. — Ты мужчина в этом доме. Я хочу, чтобы ты помог присмотреть за своим братом. Научи его быть тем мужчиной, как ты. Человеком, которого я с гордостью называю своим сыном.

— Я обещаю.

Гевин вздрогнул при воспоминании и отпил напиток. В его мысли всплыл образ его брата Легаррода. Бледный. Рот раскрыт. Глаза закрыты. Так спококн, будто он спал. И он уснул — на вечность, потому что Гевин подвёл его. Не смог о нём позаботиться и не выполнил своего обещания.

Ничто в его жизни не имело бы такого эффекта, как вид его мёртвого брата, лежащего в одиночестве в лесу, брошенного падальщикам. Как быстро кто-то может стать таким ярким, полным жизни и чудес, а затем превратиться в ничто иное, как плоть и кости, чтобы кормить волков.

Гевин поклялся никогда больше не проигрывать. Он никогда больше не подведёт тех, кого любит. Ценные вещи всегда первыми подвергались гневу мести. Гевин не мог позволить себе снова обрести близкого сердцу человека.

Любил ли он Сабелль?

Должно быть, он полюбил, потому что каждая клеточка его тела жаждала её даже сейчас, и если бы она не спала, он бы взял её. Он никогда не удосужился проникнуть за поверхность женщины, в глубины её души, где она хранила свои самые ценные секреты. То, что он был вынужден остаться с Сабель, дало ему такую возможность, назовём это удачей, но он ею наслаждался. Хотел разгадать её тайны, пока она не окажется перед ним совершенно обнажённой изнутри, обнажая её самые тёмные тайны.

Незащищённая. Голая. Если он не прекратит думать об этом, он трахнет её спящую.

Покалывание распространилось от его паха. Его проклятие было на месте. Изменения остановятся благодаря внешнему виду Сабель и непреодолимому желанию снова взять её. Гевин допил остатки напитка и встал. Он провёл руками по мокрым волосам и обошёл стол, чтобы быстро спустить свою задницу в темницу, где Ксандр мог приковать его на ночь, прежде чем он превратится в разъярённого безумца и нападёт на Сабель.

Да, у неё была сила приручить его, но только в том случае, если она видела атаку первой, но, сделав всего один шаг к двери, Гевин упал на колени.

Комната сжалась в круг света, а затем стала полностью чёрной. Когда тень рассеялась, сцена изменилась.

Его взгляд блуждал по переполненной комнате, рядом с Ксандром, Мэддоксом и Зейном. Как обычно. Он был там раньше. В центре стояла клетка, окружённая неуправляемой толпой, которая сжимала кулаки и кричала, хотя голосов он не слышал. Они двигались в замедленной съемке, пока он проходил мимо них. Тихий. Волки дрались за решёткой, и кровь разбрызгивалась по внутренней части клетки, капая на бетон.

Слева двое мужчин прислонились к стенам, и тот факт, что они не двигались в шуме толпы, выделял их среди остальных. Громоздкие, крепкие мужчины, они были ростом почти семь футов. Справа ещё двое мужчин, такие же неподвижные и крупные, как и остальные. Ещё двое стояли у входа в туннель, один, как знал Гевин, вёл к заброшенной школе. Чистокровные. Взгляд на часы показывал без пяти полночь.