— Как ты вообще можешь ему доверять? Кэш мразь. — Он прижал ладони к столу. — Тебе никогда не приходило в голову, что он может на тебя напасть? Что он может не выполнить свою часть сделки?

— Я должна попробовать. У меня нет других вариантов.

— Есть! Я предлагаю тебе другой вариант! — Он оттолкнулся от стула. — Эгуза чиновник при дворе оркосов на протяжении веков.

— Много хорошего он сделал для тебя, Гевин. Ты преступник. Никто не захочет оказать услугу суккубу. Ты с ума сошёл? — Губы сжались, она сама съёжилась от собственных глупых слов, а он ощетинился, губы дёрнулись, а глаза заполнились болью.

— Это правда, мой статус среди оркосианских лордов немного запятнался, но Эгуза остался верным мне и преданным.

— И как мне доверять твоим видениям? Ты сам сказал, им нельзя доверять.

— Это означает, что они не всегда у меня появляются, когда они мне нужны больше всего. — Он наклонился вперёд, его тело излучало власть. — Однако они никогда не направляли меня на неправильный путь, Сабель. И было бы упущением проигнорировать такое.

— Хватит! — Она сжала волосы в кулак, живот свело от напряжения. — Просто остановись! Ты не передумаешь! Это не изменит моих планов! Если ты хочешь уйти… делай то, что должен! Я найду кого-нибудь, кто будет сопровождать меня.

— Теперь ты издеваешься. — Он покачал головой. — Почему ты чувствуешь себя скованной? Почему бы тебе не попробовать решить всё законным путём?

— Потому что я не могу!

— Почему?

— Какая тебе разница? Почему ты не можешь просто поверить, что вынуждена это сделать?

— Твоя жизнь на кону, вот почему. — Он потёр череп. — Хочешь знать, куда твой план заведёт?

Ужасное эхо отдавалось в её голове.

— Прекрати с этим. Нет, я не хочу знать! Я хочу, чтобы ты решил, помогаешь ли ты мне, или мне нужно сбегать в местный магазин телохранителей и забрать их самую устрашающую модель!

— Удачи с этим.

Сабель потёрла виски.

— Почему ты делаешь это сейчас?

— Видение пришло ко мне прошлой ночью.

— К черту твое видение! — Напряжение сжало её живот. Она не хотела его слышать. Просто не могла. У Сабель не было выбора, и даже если бы был, она не сделает Гевина её единственной надеждой, её спасителем.

— Успокойся. Почему ты так против суда? Из всех суккубов, которых я знаю, ты живёшь самой честной жизнью.

— Потому что… Джевен — отец моих детей! — Она рухнула на пол, прижав ладонь к лицу от признания, которое мало кто знал, — то, которое каким-то образом превращало её прекрасных детей в постыдную мерзость, уничтожение которых, несомненно, захотелось бы увидеть её сородичам.

— Они его! А если суд узнает… Я даже не представляю, что они сделают. Родить ребёнка от сутенера хуже, чем от несвязанного партнёра. — Слёзы навернулись ей на глаза, и Сабель моргнула, чтобы сдержать их. — С того дня, как они родились, я жила в страхе. Боялась, что их у меня заберут. Он будешь держаться за них, даже если его накажут. И он никогда не позволит мне уйти.

— Вот почему ты так и не добралась до реноши. Да?

Её руки упали на колени, и она провела пальцем по слабому, почти полупрозрачному шраму на ладони от лезвия, которое она поймала до того, как оно перерезало ей горло, когда она жила на улице.

— Мне было семнадцать. Мне следовало уйти из дома раньше, но я не могла оставить Денью, а моя мать её душила своим поведением. Новый избранник моей матери переночевал в доме, и она пошла в магазин на углу, чтобы купить яиц, чтобы приготовить ему завтрак. Единственный раз, чёрт возьми, когда она готовила еду, только если мужчина оставался у неё на ночь.

Проведя языком по задней части зубов, она смогла перевести дух и решить, сможет ли она рассказать больше о своём испорченном детстве — дать Гевину ещё одну причину держаться от неё подальше. Однако взгляд вверх развязал узлы, скручивавшиеся в её животе, и внимательные, нежные глаза Гевина уговаривали её продолжить.