Кивнув, он опускает глаза и отходит в сторону, дав мне гораздо больше места, чем нужно, чтобы пройти. Я ему за это признательна и уже почти подхожу к двери, как он вдруг произносит:

– Не повторяй ее ошибок.

Я поворачиваюсь и мельком бросаю на него взгляд.

– Сэр?

– Кто предупредит тебя лучше самой главной ее ошибки? – Роман опрокидывает в себя содержимое стакана и смотрит на меня бездонными как море глазами. А потом заходит в кабинет и закрывает за собой дверь.

Одетая в новый любимый сарафан, я сижу на кухонной столешнице. С любовью приготовленное мною мясо остыло, а я переворачиваю страницу последнего романа. Спустя несколько часов нашего запланированного свидания слышу, как смолкает мотор «Новы» Шона, и через минуту парень заходит в дом. Не отрывая глаза от книги, я подношу кусочек чуть теплого арбуза ко рту, а Шон стоит на пороге кухни, пытаясь разгадать, в каком я настроении, и смотрит, как я кусаю сладкий фрукт. Через несколько минут тишины я наконец заговариваю:

– Объяснись, Робертс, – бурчу я, смотрю на него поверх книги и болтаю ногами.

Он бросает взгляд на обложку. «1984».

– Мне нравится, что ты читаешь эту книгу вместо своих привычных.

Я переворачиваю страницу и пытаюсь воспользоваться одной из стратегий Доминика, ответив весьма холодным тоном:

– Не критикуй мои любовные романы. Из последней прочитанной я узнала, как играть одной в карты, взяла рецепт мяса, которое сегодня приготовила, и нашла способ довести себя до настоящего оргазма. А это значит, что для всего этого ты мне не нужен. Я способна теперь сама себя развлекать. Я сделала выбор и пришла сюда в этом платье, чтобы приготовить тебе еду, но его, как и остальные решения, можно изменить.

Его широкая улыбка повергает в гнев.

– Ты прекрасно выглядишь.

Я откусываю арбуз, откладываю книгу и поднимаю полный ненависти взгляд на Шона, который идет ко мне, великолепно выглядя в белой майке и темных джинсах. Меня обволакивает аромат кедра и солнца, Шон наклоняется, но я резко убираю от его рта фрукт.

– Сам себе отрежь.

– Я хочу твой.

– Да мне пофиг. Мой был нарезан шесть часов назад.

Шон вздыхает, и я вижу в его позе усталость.

– Я просто хочу откусить от арбуза и как можно скорее взять свою женщину.

– Не судьба.

Нахмурившись, он отходит и выуживает из холодильника пиво.

– Дел было выше крыши. И ты в курсе, что я не беру с собой телефон.

– Вот же чушь собачья.

Шон качает головой.

– Нет, чушь – это то, что считаешь «Большого брата» просто названием реалити-шоу.

– Ты всерьез сейчас? Будешь искажать факты, чтобы читать мне нотации?

В его глазах вспыхивает предостережение, и я таращусь на него.

– Большой брат смотрит. Я знаю, Шон, знаю. – Закатываю глаза. – Ты такой параноик.

Он опрокидывает в себя пиво и насмешливо качает головой.

– Нет, я бдителен, – тихим голосом заявляет Шон. – А если буду задирать нос, то нас попросту поймают.

– Не кажется, что ты ведешь себя нелепо? – Я смотрю на книгу и беру ее в руки. – Не думаешь, что это немного надуманно?

– Это художественный вымысел – конечно, это надуманно, – огрызается он с сарказмом и скрежещет зубами. – Нет, глубокая или массовая промывка мозгов такого масштаба не может стать явью. За исключением, разве что, незначительного инцидента под названием Холокост, когда миллионы людей были казнены руками одного чертова психопата.

– Ты знаешь, о чем я. Это Трипл-Фоллс, Шон, а не оккупированная нацистами Германия.

– Нет, не знаю. Нелепо – что тебе нужно увидеть, чтобы поверить.

– Извини, если я считаю, что у правительства есть более важные дела, чем прослушка твоего телефона.

Шон испепеляет меня взглядом.

– Всех прослушивают. Всех. Каждый разговор на любом чертовом девайсе записывается правительством. Возможно, было бы нелепо, будь я никчемным придурком, единственным преступлением которого стала бы домашняя порносъемка с лучшей подругой жены. Всем насрать на эту херню, кроме этой гипотетической жены. Но ты-то знаешь. – Он щурится. – Бывало у тебя такое, что ты с кем-то наедине обсуждала одну тему, а потом видела соответствующую рекламу в ленте новостей?

Я прикусываю язык.

– Именно. Какие еще нужны доказательства, что любой человек, которому есть что скрывать, должен расценивать гаджеты как угрозу? В опасности все. Информация о нас постоянно продается лишь из-за нашей потребности в потреблении. Мы все сейчас как саранча. Но это лишь верхушка айсберга. Цифровые отпечатки пальцев содержат информацию не только о том, что мы покупаем, но и что продаем. Они чертовы индикаторы. Нелепо, Сесилия, что тебе нужно увидеть это все воочию, чтобы поверить.

– Мне все равно. – Я спрыгиваю со стола. – Но, должна признать, что это идеальное оправдание. «Я тайный агент», бла-бла-бла. Ужин в холодильнике. Я иду спать.

Моему отступлению мешает холодок в его тоне.