– Мне нравится, что мы можем помочь. – Я прикусываю губу. – Ты меня поняла. – Мы забираемся в огромный грузовик Лайлы, и она оглядывается по сторонам, выезжая с Мэйн-стрит.

– Тебе нравилось тут жить?

– Да. Рада, что осталась после колледжа. Теперь, по прошествии времени, смотрю на город иначе.

Я рассматриваю шумную площадь, которая словно сошла с картины Нормана Роквелла^[9].

– Понимаю.

– Как не любить провинциальные американские городки, – тихо произносит она и обращается ко мне: – Как думаешь, ты осядешь в Атланте?

– Если честно, не знаю. После поступления в университет Джорджии я планов не составляла.

Лайле принадлежит небольшой салон на окраине города и мебельная мастерская. Все утро мы рыскали по распродажам старых вещей, пока она не нашла новый объект.

Она направляется к дому моего отца, откуда сегодня утром меня забрала. Я стараюсь ночевать дома минимум два раза в неделю, чтобы привести мысли в порядок, однако это мало помогает. Сны стали вдвойне запоминающимися, чем раньше.

– О чем ты задумалась?

Я виновато краснею.

– Я так попала.

– Сесилия, быть счастливой – нормально. Ты не должна извиняться за улыбки. Не знаю, кто тебя этому научил.

Я смотрю на Лайлу, и она подмигивает мне, держа руку на руле.

– Я люблю их.

Она ухмыляется.

– Я в курсе.

– Как думаешь, они знают?

– Ты им еще не говорила?

– Нет, ты первая, кто узнал.

– Я рада.

– Я не могу поговорить с мамой или лучшей подругой. Они не поймут. А ты понимаешь, и я тебе благодарна.

– Уж поверь, пусть лучше остальные и дальше остаются в неведении.

– Уж поверь, так я и собираюсь сделать. – Я печатаю длинное сообщение матери, обещая ей разговор тет-а-тет, и бросаю телефон в сумку.

– Ты когда-нибудь жалела о своем решении?

Мы с Лайлой ни разу не обсуждали братство открыто. Такое у нас негласное правило.

– Безусловно. Я тысячу раз сходила с ума. А когда думала, что мы с Денни расстанемся, становилось только хуже. Но у меня перед ним преимущество. Я в братстве дольше него и заслужила свое место. Но волнение… – Лайла качает головой. – Черт, оно вправду может угнетать.

– Разве не опасно так сближаться?

– Солнышко, в наши дни даже дышать опасно.

– Твоя правда.

– Помни, ты можешь состоять с ними в связи, пока хочешь. Решение только за тобой. Но я всегда тебя поддержу, золотце. Особенно в отношении этих двух засранцев. – Она улыбается. – Доминик в последнее время стал поспокойнее.

– Сейчас у него проблемы.

Лайла поворачивается ко мне, в ее светло-голубых глазах читается предупреждение.

– Всегда будь начеку, хорошо? Ты много на себя взяла, а даже с одним из них довольно сложно.

Я улыбаюсь.

– Спасибо, буду настороже. И спасибо за прическу. – Я провожу рукой по копне волос. Лайла сделала мне стрижку и цвет потемнее.

– Пожалуйста. Расскажи потом, как пройдет вечер, а на следующей неделе отвезу тебя к Эдди. Мне бы не помешал девичник.

– Заметано.

Лайла уезжает, а я врываюсь в дом и взбегаю по лестнице. Переодеваю босоножки, выкидываю из сумки телефон и крашу губы блеском. Мысленно выстраивая план дня, я спускаюсь по лестнице, как вдруг на полпути замечаю ждущего у подножия Романа и застываю. Он в повседневной одежде и держит наполовину выпитый стакан с джином.

Я медленно спускаюсь под взглядом его остекленевших глаз. Это явно не первый его бокал.

– Ты еще тут живешь?

– Иногда, – честно отвечаю я.

– Я знал, что ты уедешь на выходные, поэтому вчера вечером вернулся домой.

Я хмурюсь, сжимая в руках сумочку.

– Я не получила уведомление по электронной почте.

Насупившись, он наклоняет бокал.

– Не знал, что должен его отправлять. Потом увидел, что ты не ночевала дома, и предположил, что у тебя свои планы.

– У меня действительно планы.

Он кивает, когда я подхожу. Этот разговор меня беспокоит. Даже в обычной одежде отец выглядит устрашающе.

– Ты что-то хотел?

Он потягивает джин и откашливается, когда я встаю на площадке.

– Хотел первым сообщить тебе, что сегодня на заводе будет модернизирована система кондиционирования. Другие обозначенные тобой проблемы я также изучил, они улажены. Бухгалтерия будет выдавать дополнительные чеки в предстоящий расчетный период.

– Спасибо, – с опаской произношу я. В его позе явственно видна неуверенность, когда он смотрит на меня. Роман ростом чуть более метра восьмидесяти, но вполне мог бы сойти за небоскреб.

– Как я понимаю, ты тут обжилась, так что, если не возражаешь, я останусь в квартире. – Он умоляет меня глазами. Честное слово, я замечаю искру надежды на мой отказ, но она быстро исчезает.

– Совершенно не возражаю. Это все?