Между тем моя целеустремленность заняла главенствующее место, и я ни за что на свете не стану гасить искру надежды – она мой стимул. Единственное, о чем жалею, что продолжаю лгать Кристи во время созвонов по «Фейстайму». Придумываю отговорки, чтобы держать ее на расстоянии и не вмешивать в свои дела. Сознательно ввожу ее в заблуждение при каждой беседе и мало рассказываю о своей жизни. Кристи отвлекает ее новый парень Джош, и он мое единственное спасение. Если бы не Джош, я бы столкнулась с немалыми трудностями.

Но я не хочу, чтобы Тобиас оказался рядом с ней, и отказываюсь о нем говорить. Отныне у меня с ним лишь деловая сделка, и я с ней справляюсь. Тобиас недостоин признания, что присутствует в моей жизни.

Я разберусь с ним сама.

Однако, возможно, было бы лучше не уклоняться от намеченных планов относительно университета Джорджии. Может, возвращение к Кристи поможет восстановить нашу разорванную связь. Может, возвращение к ней напомнит мне, какой я была до того, как оказалась хранительницей такого количества тайн.

И я храню секреты. Никому не выгодно, если я нарушу молчание. Более того, многие пострадают.

Усевшись на кровать, я начинаю заполнять заявление в последнюю минуту – просто на всякий случай, – и вдруг чувствую, как в дверях появляется его тень. С Тобиасом я поняла, что обладаю извращенным шестым чувством.

Он задерживается на пороге, а до меня доносится его еле уловимый парфюм. Я презираю свою первоначальную реакцию на его появление. Продолжая печатать, я наконец даю понять, что заметила его.

– У меня критические дни, – сухо заявляю я, даже не взглянув в его сторону. – И я не хочу тебя видеть.

Он не двигается с места, краем глаза я вижу его силуэт в костюме.

– Я сказала…

– Я слышал, что ты сказала, – огрызается Тобиас, – и не тебе решать, когда мы видимся. – Он подходит к кровати, вырывает из моих рук ноутбук, берет с тумбы телефон и, положив его на крышку ноутбука, выходит из комнаты. Хлопнувшая дверь в одной из гостевых спален дает понять, где я могу его найти. Тобиас, как Шон и Доминик, не разрешает мне пользоваться электроникой в его присутствии. Когда он покидал дом, я не раз замечала, что рядом нет гаджетов, и мне приходилось искать их по всему дому. Вот же ублюдок. У него нет ни капли уважения к моей личной жизни, включая то, каким видом контрацепции я пользуюсь. Этот дьявол знает обо мне все.

– Я работала! Это важно!

Его низкий голос раздается с другого конца коридора:

– Я не собираюсь сражаться с электроникой за твое внимание.

– Знакомые слова, – холодно произношу я. – Кстати, тебя никто не приглашал!

Когда Тобиас снова появляется на пороге, я поднимаю глаза, отвергая нахлынувшую волну чувств, когда встречаюсь с ним взглядом.

– Думаю, ты достаточно высказался. Полагаешь, я еще долго буду спускать тебе это с рук?

– А с чего ты решила, что можешь меня остановить? – Тобиас входит в комнату, кидает на мою кровать коробку, и я перевожу на нее взгляд.

– Что бы это ни было, забери это.

– Твою мать, просто открой.

– Я не твоя шлюха, не надо таскать мне подарки.

Тобиас дергает за бант на коробке и цедит сквозь зубы:

– Открывай.

Я развязываю ленту и, открыв коробку, вижу новый пеньюар и шелковый халат в тон. Дорогой подарок. Кидаю его в Тобиаса, и коробка падает у его ног.

– Как бы ты ни старалась отделаться от ярлыка папиной принцессы, ведешь себя как стервозная лицемерка.

– Хочешь, чтобы я тебя поблагодарила? – Я качаю головой. – Твое высокомерие поистине изумляет. – Перевожу взгляд на его подарок. – Когда будешь уходить, забери это.

В следующую секунду Тобиас наматывает мои волосы на кулак и прижимает к себе, его глаза горят от раздражения. Я отворачиваюсь и чувствую, что кожа головы горит от того, что он управляет мной, как ему вздумается. Сдавшись, я вздыхаю, мое тело оживает, когда он так близко.

– Уходи. Мне нечего тебе предложить.

Тобиас сжимает мою челюсть, так что мои губы слегка приоткрываются, и я перевожу взгляд на него.

– Молю, скажи, что ты не настолько мерзкий человек.

– С тобой я легко становлюсь настолько больным ублюдком.

– Я не хочу ни твоих подарков, ни тебя.

Он толкает меня на кровать и прижимается своим лбом к моему.

– Я пришел извиниться за то, что порвал твое платье.

– Не хочешь извиниться за то, что разрушил мои отношения, вторгся в личное пространство, забрал кулон, кусал, целовал, трахал меня?

– Нет.

– Тогда зачем извиняться за платье?