Слезы безостановочно бегут по моим щекам. В глазах Шона я вижу того мужчину, который не так давно смотрел на меня с благоговением, любовью, вожделением и желанием. В эти секунды я вижу: любовь, которая у нас была, которую мы извратили, нашу дружбу, наше совместное лето – мое золотое солнце. Столько всего хочется сказать, но меня одолевает страх, что я никогда не смогу произнести этих слов вслух, что он не захочет их слышать.

– Я по-прежнему думаю о тебе, Сесилия. Иначе невозможно.

Теряя рассудок, я прикусываю губу, чтобы перестал дрожать подбородок. Я до сих пор испытываю к этому мужчине сильные чувства. Но я поклялась, что позволю себе чувствовать, позволю признаться. Я в долгу перед нами обоими.

– Я не могу тебе сказать…

Теряю разум от его взгляда и ранимости, которую он позволяет разглядеть. Его глаза полны нашими воспоминаниями – более того, любовью. Он дарит мне еще несколько драгоценных секунд, а я бы ни за что в жизни не посмела отвести взгляд или отвергнуть его дар.

– Я… я… я… – Я глотаю. – Я тоже.

Шлюз открывается, и меня переполняют эмоции. Шон – первый мужчина, которого я любила по-настоящему, и один из самых красивых мужчин, что я встречала.

– Ты счастлив?

Он не задумываясь кивает, хотя его взгляд полнится чувствами.

– Чертовски счастлив, Щеночек. Правда.

– Х-х-хорошо. Просто я… просто мне так и не довелось попрощаться, – задыхаясь, произношу я. – Мне так и не довелось попрощаться и… – Закрыв лицо ладонями, я всхлипываю и чувствую, как Шон обхватывает меня руками. – Ты был моим лучшим другом и намного больше. Все пошло наперекосяк, и я просто… господи, как же долго я по тебе скучала. Ты был моей первой любовью, и я любила тебя, Шон, правда любила. И мне жаль. Ужасно жаль.

– Да к черту все это, – шепчет он и притягивает мою голову к своему плечу. – Прости. Я чертовски жалею, что после случившегося ни разу с тобой не связался, что позволил ему влезть между нами, что не нашел в себе мужества… Я винил тебя, но так было проще. Я тоже облажался. Но я был таким… потерянным, таким, твою мать, потерянным.

– Знаю, – шепчу я. – Я тоже.

– Я никогда не хотел тебя ранить. Надеюсь, ты мне веришь, – шепчет Шон, прижимаясь к моему виску.

Киваю, собирая оставшиеся от меня осколки и пепел, пытаясь взять себя в руки.

– Верю. И если ты счастлив… это все, чего я хотела.

– У меня есть жена, которой я недостоин, и двое чудесных детишек, которых я люблю так сильно, как мне даже не представлялось возможным. Я назвал своего парнишку в честь Доминика, и этот маленький засранец ведет себя в точности как он. Это проклятие, но у меня всегда останется его частичка, – медленно произносит он голосом, полным сожаления и тоски. – В точности как у меня останется частичка тебя. – Он гладит меня по спине успокаивающими движениями, по которым я так долго скучала. – И у тебя навсегда останется частичка меня. – Шон отстраняется и обхватывает мое лицо руками.

– Но я вижу правду. Ты до сих пор держишься за прошлое. Ты должна его отпустить, чтобы тоже обрести счастье. Ты ни в чем не виновата. И никогда не была виновата. И я знаю, что если бы Доминик мог, то сказал бы тебе ровно то же. Это было его решением. И он тебя любил.

Я киваю, а Шон вытирает мои нескончаемые слезы.

– Я жалею о многом из прошлого, но не жалею о тебе. Я любил тебя тогда и сейчас и всегда буду любить.

Мы встречаемся взглядами, пока меня разрывает, но в большей степени я чувствую, как исцеляюсь. Ощущаю первый стежок и наступившее с ним сладостное успокоение. Шон наклоняется и прижимается ко мне лбом. Мы судорожно дышим в унисон.

– Несмотря на то что у меня есть все, что я мог желать, больше, чем я мог мечтать, в глубине души я всегда буду желать, чтобы это был я.

– Прости, – шепчу я, чувствуя на губах слезы, и смотрю ему в глаза. – Порой я желала никогда с ним не встречаться, никогда не видеть его.

– Не нужно. Все произошло так, как должно было случиться. Ты и должна была быть тайной, которую предназначалось хранить ему.

Впервые я ненавижу честность Шона, ненавижу правду.

– Ты знаешь, что я тоже всегда буду тебя любить.

Он поднимает голову, в его глазах наши ошибки.

– Да, знаю. Поезжай.

Шон отпускает меня. Его ласковый взгляд пронизывает, умоляет сделать то же самое. Киваю и отхожу, а он шире распахивает дверь, и я сажусь в машину.