Женщина на мгновение уставилась на меня, медленно вытирая руки о фартук. Я оставил голову Бруно в холодильнике со льдом в багажнике, поэтому не должно было быть ничего необычного в нарядно одетом мужчине, стоящем на ступеньках.

— Да, они живут здесь. Кто спрашивает?

Я выдохнул с тихим облегчением. Значит, Сальвадор еще не убил их, а это означало, что Луиза, скорее всего, еще жива.

— Я друг их дочери, — сказала я ей, улыбаясь как можно искреннее. — Не могли бы вы передать Ракель, что я хочу поговорить с ней? Боюсь, это очень важно.

Она снова изучила меня. У меня было ощущение, что Луиза лично наняла эту женщину. Она была дерзкой и подозрительной, именно такой, какую она хотела бы видеть для защиты своих родителей. Если мои инстинкты были верны, у нее, вероятно, был пистолет, и она знала, как им пользоваться.

— Как Вас зовут? — спросила она.

— Хавьер, — сказал я ей.

— Фамилии нет?

— Гарсия.

— Хорошо, Хавьер Гарсия, — сказала она, — я пойду позову Ракель. Пожалуйста, оставайтесь здесь.

Дверь захлопнулась перед моим носом.

Я пожал плечами и сел на скамейку рядом с ухоженным розовым садом. Любовался цветами, ожидая, когда дверь снова откроется.

Когда она открылась, я повернулся на своем месте и увидел, что там стоит красивая, элегантная, пожилая женщина. Ее взгляд был устремлен на меня, хотя я знал, что она слепа.

— Ты хочешь поговорить со мной о Луизе? — спросила она. Я увидел, что сиделка стоит прямо за ней. Я начал подниматься, но Ракель быстро сказала: — Оставайся на месте. Не вставай. Друг моей дочери — мой друг.

Очень надеялся, что она не говорила этого о Сальвадоре.

— У вас потрясающие органы чувств, миссис Чавес, — сказал я ей, когда она спустилась с двух ступенек и пошла по дорожке ко мне, двигаясь грациозно и уверенно, не нуждаясь ни в какой помощи.

Она улыбнулась, и я увидел Луизу в ее лице. Это сделало забавные вещи с моим нутром, разъедая его печалью.

— Спасибо, — сказала она, — но для меня это просто жизнь. Она не должна быть тяжелой.

— Нет, — сказал я, — думаю, не с этой точки зрения. У вас прекрасный новый дом, — мой взгляд скользнул к сиделке, которая теперь прислонилась к дверному проему, открыто наблюдая за нами. — И очень бдительная помощница.

— А, это просто Пенелопа, — сказала она, отмахиваясь от нее. — Возвращайся в дом, Пенелопа, со мной все будет в порядке. Этот человек не причинит мне вреда.

Пенелопа неохотно выполнила просьбу, но даже при этом я видел, как двигались жалюзи, и знал, что она шпионит через окно.

— Она очень параноидальна, — заметил я, повернувшись к Ракель. — Есть ли для этого причина?

Она слабо улыбнулась.

— Да.

Но больше она ничего не сказала.

Не хотел делать Ракель параноиком, но я должен был спросить:

— Почему Вы так уверены, что я не причиню вам вреда?

Она села рядом со мной и сложила руки на коленях.

— Ты умеешь читать по лицам людей, не так ли? Я же могу читать их души.

Не смог не рассмеяться на это, но ее улыбка и уверенность не ослабевали.

— О, вы серьезно, — сказал я, чувствуя легкий стыд, но скрыв это. — Ну, я хочу, чтобы вы знали, что у меня нет души для чтения.

Теперь настало ее время смеяться.

— Конечно, есть! — воскликнула она. — Ты ведь сейчас здесь, не так ли? А теперь скажи мне почему, и ты увидишь, что я права.

— Почему я здесь? — Она осторожно кивнула. — Миссис Чавес…

— Ракель.

— Ракель, — начал я, — вы слышали что-нибудь о своей дочери в последнее время?

Она покачала головой, ее руки слегка дрожали.

— Нет. По крайней мере, три недели. Ты не знаешь, все ли с ней в порядке?

Я на мгновение прикусил губу.

— Честно? Я ничего не знаю. Но не думаю, что она в порядке. Думаю, что Луиза в большой опасности, и вы тоже. Сальвадор Рейес позволяет плохим людям выглядеть хорошо.

— Я знаю это, — сказала она с тихим гневом.

— И я знаю, что он больше не заинтересован в том, чтобы оставить ее своей женой… — я громко вдохнул и выдохнул. — И когда это произойдет, она будет для него все равно что мертвец.

Она несколько мгновений безучастно смотрела на небо, прежде чем спросить:

— Что тебе нужно от нас?

— Мне нужно убедиться, что вы в безопасности, — сказал я. — Это все, чего Луиза когда-либо хотела. Она заботится о вас больше, чем о собственной жизни и собственном счастье.

На самом деле это приводит в ярость, хотел добавить я. Но даже я знал, когда нужно держать рот на замке.

— Знаю, — сказала она едва слышно.

Ее глаза заслезились. Я очень надеялся, что она не начнет плакать у меня на глазах, потому что понятия не имел бы, что делать.