В другом сценарии, по крайней мере, мои родители были бы в безопасности. Если Сальвадор заключит ради меня сделку, это будет означать, что он действительно хочет меня в качестве жены. Чтобы иметь и держать, насиловать и оскорблять, но я приму это, потому что мои родители останутся живы. Ради них я готова смириться с чем угодно.

Возможно, однажды, мне удастся увезти их далеко отсюда, а затем я убью Сальвадора. В процессе я определенно умру сама, но зато с улыбкой на лице.

С этими мыслями я засыпаю, а когда просыпаюсь, Хавьер удивляет меня, принося завтрак. Я думала, он станет избегать меня, как прежде, но вот он стоит у моей двери с подносом еды как дворецкий, любящий вкус крови.

Моей крови. Вспоминаю ощущение его губ на мне, когда он целовал мою раненую спину, успокаивая и одновременно вызывая незнакомые мне эмоции. Теперь Хавьер стоит передо мной, и, ничего не в силах поделать, я чувствую, как по моей коже пробегает электрический импульс.

Обычно Хавьер одевается элегантно, но сейчас он одет настолько просто, насколько это возможно. На нем черные домашние штаны, узкие в бедрах и свободные снизу, и мокрая майка, из-за пота липнущая к телу. Его лохматые волосы завились на концах от влаги, а притягательное лицо блестит от пота.

Никогда не видела Хавьера таким усталым, однако он все еще излучал уверенность в себе, которая всегда была с ним, как и часы на левом запястье. Ох, что бы я ни отдала, чтобы быть той женщиной, которая так тщательно уничтожила его. Понимаю, что завидую этой Элли и думаю, как он вел себя с ней. Очевидно, с ножа их отношения не начинались. Он разбил ее сердце так же, как она разбила его, значит, в их отношениях когда-то была любовь. Почти невозможно представить, что этот мужчина способен любить.

Почти.

Он подходит к столу и опускает на него поднос, на этот раз с фруктами. Обнаруживаю, что изучаю его тело, начиная понимать, как Элли восхищалась им. Возможно, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, я бы почувствовала то же самое. Легко могло оказаться, что вместо Сала в бар вошел бы Хавьер, ища жену, которую нужно завоевать.

Однако, опять же, на Хавьера это не похоже. Он не настолько… отчаявшийся. У него есть мозги, хорошая внешность и очарование, в отличие от Сальвадора.

— Чем занимался? — спрашиваю я после его сухого «доброе утро».

— Боксом, — отвечает он, осматривая себя, словно только что понял, во что одет.

Так ли это, или он хотел, чтобы я увидела его таким? Есть в его теле что-то грациозное, но мужественное. Он полная противоположность Сальвадора, и я невольно восхищаюсь этим: мышцами его живота, острыми тазовыми костями, которые скрывались под штанами, твердостью груди, плеч, рук. Хавьер выглядит как боксер, как человек, который следит за собой и обладает силой, которую не терпелось испробовать. Хавьер всегда двигается подобно пантере или змее, легко и целенаправленно, так что его атлетизм не должен удивлять меня.

Когда я поднимаю взгляд, губы Хавьера растянуты в хитрую улыбку, а в глазах сверкает веселье.

— Интересуешься боксом? — спрашивает он. — Или мной?

Быстро отвожу взгляд, стыдясь того, что он подловил меня. Хавьер, должно быть, считает меня идиоткой. Однако мой взгляд все равно возвращается к нему, на этот раз, фокусируясь на тату на внутренней стороне его бицепса. На одной из них было имя Мария. На других Беатрис и Виолетта.

— Кто эти женщины? — спрашиваю осторожно.

— Не твое дело.

Он угрожающе сужает глаза.

Игнорирую его.

— Люди, которых ты убил? Люди, которых ты знаешь? Бывшие жены?

Он глубоко вдыхает, прежде чем опуститься на край кровати, сцепив руки между бедрами, и уставиться в пол с задумчивым выражением лица.