Мужчины разговаривали друг с другом приглушенным голосом, и я подождала, когда они закончат, прежде чем поставить перед ними текилу.

— Для вас специальный выпуск «Патрон».

— Вы не принесли стаканчик для себя, — сказал Сальвадор, снова улыбаясь.

Его зубы были неестественно белые, вероятно, не без помощи стоматолога. И хотя, я видела его фотографии в новостях и в газетах, мне он всегда представлялся с золотыми зубами.

— Мне нельзя пить на работе, — ответила я, стараясь придать уверенность голосу и выдавливая ту самую улыбку.

— Абсурд! По-вашему, это Америка? Само собой, вам можно пить на работе. В любом случае, я нигде не вижу вашего босса, и даю слово, я ему ничего не скажу.

Было что-то дразнящее в его голосе. Он явно был из тех, кто привык флиртовать. Но, если вспомнить, что со мной флиртовал не кто-то там, а Сальвадор, глотать становилось все труднее и я вспомнила, насколько неправильна эта ситуация.

— Я выпью за вас после работы, — сказала я.

— И когда это будет? — он все еще не выпил. — Когда вы закончите вашу работу?

Дерьмо.

— Когда закроется бар. В три часа ночи, — я старалась говорить небрежно, накинув себе еще один час.

— Тогда мы посидим здесь и подождем. А потом выпьем «Патрон». Не так ли, мой друг? — он сказал, глядя через стол.

Бледный парень кивнул, но ничего не ответил.

— Не уверенна, что это будет весело, — слова вылетели из моего рта, прежде чем я смогла их остановить. Сальвадор уставился на меня, нахмурив свои густые поседевшие брови, но я продолжила. — Я имею ввиду, что в Кабо есть бары получше. Этот довольно скучный. Мне ли не знать, я же здесь работаю. — Я снова попыталась улыбнуться, но у меня было ощущение, что я поскальзываюсь на льду. — Вы двое здесь по делам или…?

Сальвадор сверлил меня взглядом несколько долгих мгновений — мгновений, в которые я мысленно проклинала себя, прежде чем он провел пальцами по своим коротким усам. Его золотые кольца засверкали.

— Мы здесь не по делам. Мы здесь для того, чтобы расслабиться. Развлечься. Насладиться пляжем, — он взял свою стопку «Патрона». — И мы здесь, чтобы напиться. Я не думаю, что у вас есть право говорить нам, где лучше это сделать. Если мы хотим напиваться и ждать вас до трех часов утра, мы можем это сделать. И мы сделаем. — После этих слов мужчины опустошили свои рюмки. Я сглотнула и пропищала «Извините», а затем повернулась, чтобы уйти. — Ох, Луиза, — позвал Сальвадор, останавливая меня на пол пути. — Подойдите. Мы с вами еще не закончили.

Я закрыла глаза, призывая свою силу воли и надеясь сохранить спокойствие, прежде чем вернуться к нему.

— Да? — спросила я.

— У меня к вам несколько вопросов. Если вы ответите на них честно, я не буду ждать конца вашей смены. Я уйду прямо сейчас и оставлю вам неплохие чаевые за ваше сотрудничество. Но если вы мне соврете, я не заплачу вам. И буду ждать и надеяться на вашу честность в три утра. Вам ясно?

— Да, — ответила я, едва слышно.

Мои колени начали дрожать.

— Хорошо, — сказал он, снова потирая усы. — Где вы живете?

— В Сан-Хосе-дель-Кабо.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не спрашивайте мой адрес» — мысленно просила я.

— О. С кем вы живете?

— С п-папой и мамой.

— Без мужа?

— Без.

— Дети? — Я покачала головой. — Парень?

— Нет, только мои родители. У меня нет парня.

Я знала, что это то, что он хотел услышать. Его улыбка стала очень хитрой.

— Хорошая девочка. Парни бесполезны. Вам нужен настоящий мужчина, который будет вашим мужем, а не мальчик. — Я ничего не ответила, у меня пересохло во рту. Он продолжил, обводя взглядом бар. — Это твоя единственная работа?

— Да.

— Как давно ты здесь работаешь?

— Три года?

— Сколько тебе лет?

— Двадцать три.

— Счастлива?

Я нахмурилась, застигнутая врасплох.

— Что?

— Я спросил, счастлива ли ты. Так ты счастлива?

— А вы счастливы?

— Да, конечно. У меня есть все, о чем я мог мечтать… Почти, — он поднял брови.

Ему хотелось, чтобы я прокомментировала то, что он сказал. Но я сдержала свое любопытство.

— Как мило. Ну, я бедная и работаю здесь, чтобы заботиться о больных родителях. Я всегда была бедной, и я всегда много работала. Само собой, я не счастлива, — я была немного поражена правде, которая вылетала из моего рта, и в которой я не признавалась сама себе.