Это из-за отсутствия секса. По-другому не объяснить.

Прошли годы. Мое либидо погибло в ту ночь, вместе с другими моими частями. С тех пор я ни разу не чувствовала ни желания, ни интереса к мужчинам.

Но стоило провести всего тридцать секунд в грязном переулке с незнакомцем, который вполне может оказаться психом, и мое похороненное влечение внезапно воскресло, восстав из вегетативного состояния.

Невероятно.

Я пытаюсь приказать себе сосредоточиться, но до меня доносится новый аромат. Свежий, солоновато-цитрусовый, не лимон, нет, грейпфрут. Меня оглушает. Внезапно я больше не чувствую запаха дождя, мусора или масла. Мои чувства словно похищены и отправлены в путешествие по Италии, унеся с собой способность трезво мыслить.

Он высокий. Очень высокий. Широкие плечи обтянуты идеально сидящим пепельно-серым костюмом. Безупречен, будто сошел с показа Tom Ford. Только когда, наконец, смотрю в его поразительно зеленые глаза, замечаю первое свидетельство того, что за фасадом скрывается опасность. Несмотря на модельную внешность, его проницательный взгляд вызывает дрожь.

В отличие от других мужчин, которых я знала, от него не исходит мгновенная угроза. Он более собранный. Более контролирующий. Слишком красивый, чтобы возиться в грязи этого мира.

Но то, с какой легкостью он сначала слился с тенями, а затем отделился от них, опровергает мои первые выводы. Его внешность может казаться более доступной и приветливой по сравнению с остальными представителями Преступного мира, но он не менее опасен, а может, даже опаснее, чем мужчины, среди которых я выросла, мужчины, чьи тела прямо говорят о жажде крови.

Он управляет тьмой, подчиняет ее себе, и это говорит о том, что он свой.

Его внешность лжет так же, как и моя. И отнюдь не так безобиден, каким хочет казаться.

Он, похоже, тоже тщательно изучает меня. Его глаза медленно скользят по моему телу, рассматривая толстовку, легинсы и кроссовки. Потом не торопясь, осознанно, возвращаются к моей шее, задерживаются на чуть приоткрытых губах и встречаются с моим непреклонным взглядом.

Клянусь, я вижу вспышку в его глазах, но она исчезает так же быстро, как и появилась, что заставляет думать, не показалось ли мне.

Он делает шаг ко мне. Потом еще один. Напряжение нарастает, пока нас не разделяют всего какие-то три метра.

С такого расстояния ощущаю, как от него волнами исходит опасность, будто он говорит: «не стоит оставаться со мной в темном переулке».

И все же я здесь.

— Кто ты? — спрашивает он низким голосом, будто интимно обращается к самым темным, и порочным частям моей души.

Но я так легко не поддаюсь, и уж точно больше не позволю себе отвлекаться. Я усвоила урок.

Даже если мое тело на него откликается, разум тут же это подавляет.

Я скрещиваю руки на груди.

— Кто-то, о ком тебе не стоит беспокоиться, красавчик.

Взгляд задерживается на моих губах, даже когда его собственные растягиваются в медленной, ленивой улыбке.

— Не согласен. Но, пожалуй, можешь и не говорить свое имя. — При виде уверенности в его глазах по моему телу пробегает предвкушающая дрожь. — Я все равно скоро его узнаю.

Решив, что он уже и так отнял у меня слишком много времени, отворачиваюсь. Остается надеяться, что он исчезнет так же внезапно, как и появился.

Снова поднимаю взгляд на Firenze. Именно сюда мне сказали идти. Я должна зайти и сказать, что пришла к Гвидо. Меня проводят, сообщат ему, и он пригласит меня на прослушивание.

Позади раздается показательный зевок. Я бросаю раздраженный взгляд на этого наглого незнакомца.

— Какого черта ты все еще здесь?

— Ты собираешься стоять тут всю ночь? — спрашивает он, снова театрально зевая.

Я замечаю в его голосе легкий иностранный акцент, но не успеваю задуматься об этом, мои мышцы напряглись от его слов.

— Послушай, мне совершенно не хочется тратить даже секунду своей жизни на мысли о твоем существовании. Никто тебя не звал, никто не просил со мной разговаривать, так что окажи нам обоим услугу и иди по своим делам. Забудь, что вообще останавливался. Я точно забуду.

— Я бы с радостью, — говорит он, делая шаг в мою сторону, — но я уже полчаса наблюдаю, как ты мучаешься с решением войти или нет. И, честно говоря, сейчас уверен, что ты струсишь и уйдешь. Я просто не хочу пропустить момент, когда ты окончательно сдашься, после того как уже столько ждал. Но все же хотелось бы знать примерное время. Как думаешь, скоро?

Я чувствую, как во мне стремительно закипает гнев. Он моментально заставляет меня напрячься, мои плечи расправляются от злости, заглушая страх.

Я, может, и не да Силва по рождению, но воспитана как да Силва. А гордость у нас в крови.