Не тогда, когда она все еще где-то там, вероятно, закопанная в неглубокой могиле, холодная и забытая. Не раньше, чем она вернется домой, в Колумбию, и у Папы появится место, куда он сможет приходить, чтобы оплакивать свою дочь.

По спине пробегает ледяной озноб, пока смотрю на здание перед собой. Мне тогда повезло куда больше, чем Адриане, но сказать, что я ушла без последствий — значит соврать.

Я разрываюсь между постоянным напряжением и оцепенением, между тревогой и пустотой, как будто умирая, Адриана, унесла с собой мое сердце, а мне оставила только оболочку, которой теперь приходится изображать, будто все в порядке.

Затылок покалывает, как будто за мной наблюдают, но я точно знаю, что в этом темном переулке нет никого. Списываю это на очередную бурю физических реакций, которые постоянно бушуют во мне после травмы, и снова сосредотачиваюсь на Firenze.

Это не просто клуб. Это штаб-квартира Леоне, одной из самых опасных семей Преступного мира, правящей верхушкой Итальянской мафии.

Год назад я была наивной, невежественной дурой. Когда беспечно шагнула через парадный вход, я и понятия не имела, что Firenze — это светская ширма мафии. Но теперь знаю.

И знаю, что если хочу получить ответы, мне придется вернуться туда.

Туда, где все началось.

У меня почти не осталось времени. В последний раз, когда говорила с Тьяго, он упомянул, что скоро найдет мне мужа, чтобы наконец избавиться от ответственности за меня. Как глава семьи, он решает, за кого выйду замуж. Я всегда это знала.

Прежняя я, возможно, устроила бы ему ад. Возможно, боролась бы за свое право выбора, за голос в собственной судьбе. Кто знает.

Но эта версия меня почти не заботится об этом. Если уж на то пошло, мне даже жаль моего будущего мужа, ведь ему достанется жена с красивой внешностью и абсолютно пустой душой.

После замужества почти безграничная свобода, которой сейчас наслаждаюсь, закончится. Я буду должна отчитываться, где и с кем нахожусь, делить свою жизнь с чужим мужчиной, и, безусловно, к вечеру возвращаться домой.

Это мой последний шанс добиться справедливости для Адрианы. И я не имею права облажаться.

Физически ощущаю тяжесть на груди от того, что собираюсь сделать. Будто тону в собственном теле, задыхаясь, хотя внешне выгляжу совершенно спокойно.

Я уже совсем не та наивная, защищенная девочка, какой была тогда. Я оставила сердце и душу в этом здании. Потеря, травма, год, проведенный в картеле — все это закалило. А хладнокровная и непреклонная жажда мести укрепила меня.

Кем бы я стала, если бы все это не случилось?

Неважно.

Это моя реальность. Мне все равно, чего это будет стоить и к чему приведет — я найду тело Адрианы, узнаю, кто ее убил, и пролью кровь ради нее и нашей семьи.

— Мне нравится наблюдать, как ты борешься с этим, явно очень трудным для тебя решением, — звучит насмешливый голос у меня за спиной. — Но я немного нетерпелив. Ты собираешься заходить?

Похоже, за мной действительно следили. Но я даже не вздрагиваю. Просто поворачиваю голову и смотрю прямо в тень.

Что удивительно — это жар, проступивший на коже от его голоса. Будто искры тока пробежали по всему телу, пробуждая каждую клеточку, и мое тело вдруг стало остро осознавать, что на меня кто-то смотрит. Это чувство настолько чужое и неожиданное, что заставляет меня насторожиться.

Из тени появляется высокая, угрожающая, фигура, двигающаяся с грацией и точностью пантеры.

Меня пробирает резкая дрожь, и я едва успеваю ее скрыть от него. Все внутри кричит: будь осторожна, хотя явной физической угрозы пока не ощущаю.

По крайней мере, пока.

Он все еще прячет лицо в тени. Но теперь, когда завладел моим вниманием, делает последний шаг, выходит из темноты и попадает под слабый луч света от единственной лампочки в переулке.

Кто бы он ни был, он явно здесь не к месту. В переулке сыро после недавнего дождя, воздух наполнен тяжелым запахом мусора, почти обжигающим нос. Свет отражается от луж масла, оставленных машинами. Прислушавшись, могу уловить еле слышное шуршание крыс, бегающих от одного мусорного бака к другому.

Мы стоим у черного входа в клуб, среди всего самого грязного, что может предложить этот город, а он чист.

Нет, он красив.

Слишком красив.

Идеальные скулы. Полные, мягкие, невероятно притягательные губы. Господи, эти губы. Уже отсюда, с такого расстояния, внутренне задыхаюсь при одном их виде, а что будет, если подойти ближе?

У него темные, чуть вьющиеся волосы, уложенные с идеальной небрежностью, только пара непослушных прядей падает на лоб. Загорелая кожа, как будто провел месяцы у моря, под солнцем. Я почти вижу, как морской бриз треплет его волосы, придавая чуть-чуть хаоса безупречному образу.

И все же, что-то подсказывает, что он даже растрепанным будет выглядеть безумно красиво.

Черт. Теперь я представляю его в постели.