Стук в дверь заставляет напрячься. Открываю ящик, достаю нож и прячу его за спиной, прежде чем иду в прихожую. Посмотрев в глазок, вижу красивую женщину восточной внешности с кожаной медицинской сумкой в руках.

— Мисс да Силва? — спрашивает она, будто почувствовала мое присутствие за дверью.

Настороженно отвечаю: — Откуда вы знаете мое имя?

— Я доктор Наср, — отвечает она. — Маттео Леоне прислал меня осмотреть вашу подругу. Он сказал, что вы, возможно, не откроете дверь сразу, и велел назвать кодовое слово «pavona».

Сердце сжимается оттого, как он заботится об Авроре. И от того, что прислал женщину-врача, а не мужчину. Он может выглядеть как грех во плоти, но именно его доброе сердце, то, что люблю в нем больше всего.

Открываю дверь и отхожу в сторону.

— Заходите.

Доктор Наср уверенно проходит в квартиру и ставит свою сумку на кухонный стол.

— Она в ванной. Я предупрежу ее, что вы пришли.

Иду к задней части квартиры и стучу в дверь.

— Аврора?

— Открыто, — звучит приглушенный голос.

Захожу и вижу ее перед зеркалом. На ней только полотенце, она смотрит на себя. Волосы мокрыми прядями струятся по спине, глаза опустошенные.

— Пришел врач, чтобы тебя осмотреть. — Она качает головой, но ничего не говорит. — Не хочешь?

— Нет, — тихо отвечает она. — Не нужно. Они... заставили меня раздеться догола и выставили перед двумя десятками мужчин. — Ее глаза наполняются слезами. — Но они не тронули меня.

Я подхожу и обнимаю ее. Крепко.

Мы успели.

И от этого облегчения хочется плакать.

Я верю в судьбу. Между ней и Адрианой слишком много параллелей, чтобы это было случайно. Но у них разная развязка. Судьба свела меня с Авророй, подарила нам дружбу, и поставила меня туда, где я смогла ее спасти. Это исцеляет ту часть меня, которая до сих пор болела.

— Я все равно думаю, тебе стоит пройти осмотр. На всякий случай.

Она кивает: — Хорошо.

Выхожу из ванной и жестом зову врача. Оставляю их наедине, и в ту же секунду снова слышу стук в дверь.

На этот раз через глазок вижу молодого человека с двумя большими бумажными пакетами в руках.

— Кто вы? — спрашиваю я.

Он, как и доктор, не вздрагивает.

— Дон Леоне прислал меня, синьорина да Силва. Мне велено сказать кодовое слово «вишня». — Он поднимает пакеты к глазку. — Это для вас. Чай, маски для лица, закуски и горячая еда. Он не знал, что вы захотите, поэтому взял на выбор: итальянскую кухню, колумбийскую и японскую. Если вам ничего не подойдет, я могу съездить и принести что скажете.

Господи, я его люблю.

Как он мог просить меня не влюбляться, а потом сделать все, чтобы я все равно влюбилась?

Открываю дверь.

— Это идеально. Спасибо.

Он передает мне пакеты, кивает и уходит.

Доктор Наср входит в гостиную, как раз когда раскладываю еду на журнальном столике. Я выпрямляюсь, вытирая руки салфеткой.

— Как она, доктор?

— Физически? В порядке. Психологически? Трудно сказать. Сейчас она в состоянии шока, только время покажет, как справится с травмой. Я дала ей контакты психолога. Надеюсь, она позвонит.

— Я поговорю с ней. Спасибо вам, доктор.

Провожаю ее до двери, а когда возвращаюсь на кухню, вижу, как Аврора тихо входит в гостиную. На ней худи и мягкие спортивные штаны, волосы распущены и еще влажные.

Она бросает взгляд на еду, опускаясь на диван.

— Ты не думаешь, что слегка перестаралась с заказом?

— Это прислал Маттео, — отвечаю, указывая на туалетные принадлежности, разложенные на кухонной стойке, — и кучу всяких средств для ухода.

Аврора смотрит на меня пустым взглядом.

— Я, должно быть, в шоке, потому что не могу отреагировать на тот факт, что Дон Итальянской мафии, босс босса моего босса, прислал мне суши и маски для лица. И нормальная я сочла бы это, мягко говоря, нереальным.

— Не забывай про канноли, — беру коробку и ставлю ее на журнальный столик. Сажусь рядом, поджав под себя ноги. — Глупый вопрос, но как ты?

Аврора поднимает на меня тусклые глаза.

— Я не знаю. Честно. Внутри один хаос. — Она берет меня за руку. — Все, что отчетливо понимаю, так это как сильно благодарна. Какой-то жирный пятидесятилетний русский купил меня. Они как раз везли меня к нему, когда вы меня нашли. Кто знает, что бы со мной стало, если бы не вы... — она вздрагивает. — Хочешь знать, что было хуже всего? — Ее губы начинают дрожать, и она отводит взгляд. — Он купил меня за двадцать тысяч фунтов. Вот во что оценили мою жизнь. Грустно, правда?

Во мне поочередно вспыхивают отвращение и ярость. Внутри все кипит, швыряя меня из стороны в сторону.

Похоже, побеждает ярость.