— Думаю, ее продали, — ей явно тяжело произносить эти слова вслух. — Она... была... красивой. Молодой. Здоровой. Судя по другим фотографиям в ящике, она как подходила под тип девушек, которых продавал Рокко. Это также объясняет, почему они не отрезали ей палец — это повлияло бы на стоимость.

Он одобрительно хмыкает: — Ну, хорошая новость в том, что я почти уверен, что мы вышли на след этой торговой сети.

Валентина взволнованно ахает.

— Как? — спрашиваю, хотя и не удивлен, ведь назначал его руководить поисками не только потому, что он мой самый близкий друг.

— Начали со старого доброго Google. Два года назад три женщины были спасены из наркопритона в рамках спецоперации. Они были в плену у наркоторговцев. Мы их разыскали и допросили. Потребовалось несколько дней, чтобы заставить их говорить, но в итоге они рассказали, что их выставили на аукцион и продали. Раздели, прикрепили номера на грудь и прогоняли перед десятками мужчин, пока не нашлись покупатели. Две были иностранками, находящимися здесь нелегально, поэтому ничего не могли рассказать о месте, но третья была англичанкой. Она сказала, что это было в Челси.

— В Челси? — потрясенно спрашивает Валентина.

Неожиданно слышать о потенциальной сети торговцев людьми, процветающей в одном из самых богатых районов Лондона, но грязь часто ближе, чем кажется.

— Она была уверена в этом. Тогда я проверил банковские выписки Рокко и обнаружил, что на его счет регулярно поступают средства от компании L.L.C. в Челси под названием Femina Fortis. Что в переводе с латыни означает «сильная женщина», — объясняет он, кипя от ярости. — Гребаные животные.

— У них есть зарегистрированный адрес? — спрашивает Валентина, игнорируя абсурдность выбранного L.L.C. названия.

— Да.

Валентина так резко вдыхает, что, кажется, забывает выдохнуть. На мгновение она замирает, затем поворачивает ко мне.

— Поехали, — говорит она, задыхаясь. В голосе слышится мольба.

— Нет, — в ее взгляде сквозит обида. — Не смотри на меня так, cara. Я не позволю тебе вторгнуться в место, которое вполне может оказаться притоном секс-торговцев. Сначала узнаем, во что мы ввязываемся, — она открывает рот, но я прерываю ее: — Дай нам несколько дней, чтобы разработать план, а потом съездим, обещаю.

Валентина медленно кивает. Видно, что она сдерживается, но вместе с тем осознает, что я прав.

— Хорошо, — снова кивает, будто приняв решение. — Ладно. Я ждала два года, могу подождать еще несколько дней.

Она поворачивается к Энцо и обнимает его.

— Спасибо, — говорит Валентина с глубокой благодарностью.

Отпустив его, она поворачивается ко мне. Я нежно глажу ее по щеке, совершенно очарованный новым блеском в ее глазах. Она так полна свежей энергии, что буквально искрится.

— На шаг ближе, — бормочу я.

— Спасибо, — она накрывает мою руку своей и крепко сжимает ее, говоря от всего сердца: — Благодарю.

— Не благодари, пока мы ее не нашли, cara.

Она украдкой оглядывается, чтобы убедиться, что никто не смотрит, а затем прижимается губами к моим в, пожалуй, одном из самых целомудренных поцелуев в моей жизни. И все же чувствую, как дрожит все мое естество. Один ее поцелуй запускает череду землетрясений, которые с грохотом и стонами разрушают и уничтожают все, что я когда-либо считал важным, открывая истинные сокровища, спрятанные за этим.

Я по уши в дерьме.

Совершенно завороженный, смотрю, как она возвращается в бар к началу своей смены.

А Энцо наблюдает за мной. Мы молча стоим так пару минут. Хотя я мог бы стоять так часами, просто созерцая, как она проплывает из одного конца бара в другой.

И в груди уже щемит ноющая тоска. Это ее последняя смена. Теперь, когда я знаю, кто она, в этом притворстве больше нет нужды.

Я буду скучать по взглядам на нее через весь зал, по ее непосредственной близости, по тому, что она в зоне досягаемости в любое время, когда мне это необходимо.

Буду скучать по ней.

— Что ты собираешься делать, кузен? — спрашивает Энцо, верно подмечая ход моих мыслей. — Марчезани требует, чтобы мы назначили встречу с Мариной на этой неделе.

Его слова затягиваются, как петля на моей шее.

— Мне нужна услуга, — хриплю, в горле отчаянно пересохло.

Он отвечает мгновенно: — Что угодно.

Легкая улыбка, касающаяся уголков его губ, меркнет, когда он замечает мой взгляд.