— Я был загнан в угол. Мне некуда было идти. И когда ты вошла, я не понял этого, но ты показалась мне выходом. Открытым окном. Когда ты вошла, поток машин иссяк и передо мной появилась открытая дорога. Почему? Я не знаю. Может, потому что ты оказалась путем к спасению или, может, потому что такова наша судьба. Но ты кажешься головоломкой, и когда ты говоришь или двигаешься, есть что-то в этом, что ставит меня на место. Я могу это почувствовать, и ни один документ, или ученая степень, или работа, или что угодно не вернет меня обратно. Игра изменилась, когда я встретил тебя. Помоги мне, Боже, но я не вернусь к патовой ситуации. Я сыграю на этой доске. Сделаю свои первые ходы. Я никогда не чувствовал себя таким проснувшимся, таким живым, и да, я собираюсь называть все своими именами. Я не даю тебе никаких обещаний. Не притворяюсь, что это имеет смысл. Но я чувствую себя ближе к Богу, когда я рядом с тобой, и это имеет значение для меня.

В звучании его голоса, в дыхании, несущем утешение, я почувствовала тяжесть своей ответственности перед ним.

Я ждала, пока он остановится перед светофором, а потом ответила:

— Меня очень тяжело любить, Эллиот. Я не хочу причинять тебе боль.

Он взял мою руку и сжал ее.

— Я позволю тебе сделать это, но не стану облегчать твою участь.

— Я не уверена, что у меня с Диконом.

Эллиот посмотрел мне в глаза и крепче стиснул руку.

— Он — твое прошлое. У тебя тоже новая доска.

Новая ли? Смогу ли когда-нибудь начать сначала? Я не думала, что вообще заслужила новую жизнь, но вот где я была — перед зеленым сигналом светофора на простирающейся передо мной дороге.

Фиона

Уже спустилась ночь, когда Эллиот подъехал к Маркхэму.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— Что будем делать с Уорреном? — спросил Эллиот. — Он выходит на следующей неделе.

— Как только он это сделает, я потеряю контроль над ситуацией, да?

Он постучал по рулю.

— Нет. Я потеряю.

— Я не стану втягивать тебя в это. — Я повернулась на пассажирском сиденье, чтобы посмотреть на него. — Причина, по которой я не сказала Дикону, заключалась в том, что он навредил бы себе, пытаясь убить Уоррена. Я не хочу такого же для тебя.

— А я не хочу, чтобы ты шла за ним.

Его глаза потеряли свой оттенок в полумраке, но линия челюсти стала четче выраженной. Более ровной, сильной. Я коснулась его, провела вниз по шее, поправила ему воротник. Эллиот взял меня за шею и потянул к себе. Наши губы соприкоснулись, языки сплелись, мы застонали, наши тела нашли друг друга. Он положил руку между моих ног и сжал мою киску через джинсы. Сквозь ткань ощущалась влага. Он провел пальцами по шву, и я откинула голову, застонав.

— Фиона, — сказал он хрипло, — я хочу увидеть, как ты кончаешь. — Он ущипнул меня через джинсы под ширинкой, нажав на клитор.

Я хотела, чтобы он заставил меня кончить. Хотела, чтобы он оказался внутри меня. Он подтащил меня к себе, пока его губы не оказались на моем ухе.

— Брось его, — прошептал он.

Я знала, что если соглашусь это сделать, он возьмет меня прямо в машине, а я отведу его наверх, и мы будем трахаться всю ночь.

Но брошу ли я Дикона?

Может быть. А может, нет.

— Еще рано, — ответила я, отстраняясь.

— Когда?

Я крепко поцеловала его в губы и вышла из машины. 

Фиона

Ты сказала, что видишь связь между людьми. Вроде как наблюдения. Время, проведенное после ухода. Помнишь, Дебби?

Да. Помню.

Ты видела связь между Диконом и мной?

* * *

Я вошла в спальню и направилась прямо к гардеробной. В двух комнатах с окнами стояли вешалки с одеждой. Ароматизаторы с камфорой были выставлены в ряд, потому резкий запах ударил мне в нос. Я открыла самый нижний ящик тумбочки и ввела код сейфа. Вжик. И он открылся, являя взору несколько украшений, черную карту и конверты с наличными. Также у меня там имелись таблетки, в основном транквилизаторы, и несколько пакетиков с коксом для чрезвычайных ситуаций. Я куда-то собиралась?

Мне нужны были деньги и моя машина. Точно. Черная карта лежала прямо передо мной, ключи от машины были у камердинера внизу. А какую именно машину взять? Это имело значение?

Имело. Я не хотела возвращаться в Лорел Каньон. Мне нужна была моя свобода. Я хотела взять под контроль свою жизнь, исключив из нее требования и правила Дикона. Они были подделкой. Все это было подделкой. Он сунул меня в смирительную рубашку, а потом похвалил себя за то, что смог удержать. Теперь мне самой приходилось ползти в этой рубашке. Приходилось выкручиваться по-своему, преследуя собственную цель. Мне нужно было стать лучше, сильнее, послушнее, чем я могла бы быть с Диконом.

Я взяла карту, захлопнула сейф, затем ящик тумбочки, и направилась в комнату, где взглянула на себя в одно из зеркал.

Кого, черт возьми, я обманывала?

Я сняла с себя одежду, будто она мне жгла, отбросила ее в сторону, чтобы посмотреть на себя обнаженную.

Владел ли он этим?