В то время это казалось мне хорошей работой. Тогда я была молода и глупа, ну или просто глупа. Это было до Вестонвуда и за несколько дней до того, как Дикон взял меня под контроль.

Это было до Уоррена.

Я поняла, что стараюсь не думать об этом. Сказала себе, что со мной все в порядке, но если со мной все в порядке, я бы не думала об этом все проклятое время.

— Выглядишь отдохнувшей, — сказал Ирвинг у двери. — Твоя команда здесь.

Моя команда. Точно. У меня был стилист. Специалист по макияжу. Специалист по корректировке макияжа. Стилист по одежде. Нейл-мастер. И у каждого из них был свой помощник.

Все как обычно.

С улыбкой опустила ладонь на его изувеченную руку.

— Хочешь сделать что-то реальное?

— Для «Вэнити Фэйр»? Скорее всего, нет.

Я не думала, что стану саботировать съемку. Были мысли вознести ее на новый уровень. Больше ничего старого, ничего знакомого. Я вошла в зеленую комнату и была тут же атакована смехом и поцелуями. Кто-то вручил мне бокал с выпивкой. Я слышала слова «порошок» и «кокаин» в вопросах.

— Прекратите! — приказала я, поднимая руки. Напиток пришлось поставить.

У них были огромные, подведенные черным карандашом глаза, и распахнутые красные губы.

— Я снимусь по-другому. Вам заплатят, но выметайтесь отсюда. — Я указала на дверь. — Будьте здесь для следующей сьемки.

Они выскочили, оставив меня одну с Ирвингом и Пайпер Ландгрен, редактором «Вэнити Фэйр». С короткими платиново-белыми волосами и в мягком синем пиджаке от японского дизайнера она выглядела, как реклама для Нью-Йорка.

Как только последняя девушка из моей команды вышла, Пайпер медленно захлопала.

— Потрясающее представление.

Я поцеловала ее в одну щеку, затем в другую.

— Значит, позже наложить макияж в фотошопе? — спросила она.

— О, заткнись. — Я припудрила нос. Нанесла тональный крем, тушь на ресницы, помаду. Не более. — Давайте еще раз войдем в историю.

— Ты снова обнажишься? — спросила она, подняв брови.

Я не знала, чего хотела от первого кадра, но в мыслях не было ничего, что могло вызвать фурор.

Последняя обложка «Вэнити Фэйр», для которой я снялась, возбуждала меня и пугала до чертиков. Я обнажилась, оставив лишь туфли и издание «Первого прикосновения», прикрывая им то, что нельзя печатать в журнале. Сама книга была о женщине, понимающей, что ей нужно унижение и доминирование над ней — путешествие, которое я собиралась начать с первым кадром и закончить со вторым.

В русло первой сьемки я влилась автоматически, и когда надела шелковую ткань, которая, словно воздух, коснулась моей кожи, я вздрогнула.

Дикон присутствовал на первой сьемке.

Человек, которого я едва знала.

Он появился, потому что знал Ирвинга, и я попросила его остаться. Ирвинг держал все под контролем, но Дикон отвлекал меня огнем в своем взгляде.

— Если собираешься раздевать меня взглядом, — сказала я ему в комнате, полной людей, — почему бы просто не попросить меня снять одежду?

Комната погрузилась в тишину. Кто-то отключил музыку. Пайпер прикусила конец карандаша и посмотрела на Дикона, словно хотела оседлать его, но он сосредоточился на мне.

С полуулыбкой он ответил:

— Сними одежду.

Это было неприлично, но сказано не с подтекстом «Покажи мне свои сиськи», что я делала сотни раз даже будучи трезвой. Это было произнесено обычным тоном, и это был приказ.

Я расстегнула рубашку, стилисты и друзья завыли и засвистели, хлопая со всех сторон. Пайпер выглядела неуверенной. Глаза Дикона не отрывались от моих.

— Выйти! — крикнул Ирвинг, размахивая здоровой рукой, удерживающей камеру.

Я продолжала расстегивать пуговицы, потому что кроме меня и Дикона в комнате никого не осталось. Ирвинг, чертовски невероятно выполняя свою работу, сделал те фотографии. Я была вскрыта, возбуждена, под кайфом от тех маленьких черных таблеток и мужчины с голубыми глазами.

Дикон был тем, кто поднял «Первое прикосновение» с лавки и протянул мне, чтобы я прикрыла себя. Я опустилась на колени и открыла рот. Раздвинула колени в сторону и поставила книгу между ног. Прикрыла руками свою маленькую грудь.

Книга была отражением того, как я себя чувствовала, как хотела себя почувствовать. Как я выглядела. Словно униженная шлюха, имеющая тону денег.

Обложка стала известной, и если до этого папарацци не могли насытиться мною, то после этого их голод стал сильнее.

Я не собиралась сниматься без макияжа, когда получила заказ на вторую съемку. Пайпер открыла свой телефон, но Ирвинг забрал его у нее. Он был великолепен. После Вестонвуда он был единственным, кому я могла доверить свою сьемку.

Никому нельзя было доверять.