— Сейчас, — рычит Клаб, входя в меня и удерживая, его член прыгает в моей сердцевине, заставляя меня снова освободиться. Я не могу закричать, потому что Спейд делает то же самое с моим горлом, заполняя его, пока жидкость не растекается по моим губам и не стекает по щекам. Закончив, они вырываются, оставляя меня висеть между ними, пока они осторожно не разворачивают меня и не опускают на землю.

— Это наша королева, — воркует Клаб, обнимая меня, его губы скользят по месиву на моем лице — месиву Спейда. — Такая совершенная и наша.

Они покрывают крошечными, легкими, как перышко, поцелуями мое лицо, шею и плечи, и я ничего не могу поделать с гусиной кожей, покрывающей мои руки. Я позволяю им обнимать меня, позволяю им любить меня, и когда я обнимаю их и вздыхаю, они прижимаются ближе.

— Думаю, мне нравятся воздушные шелка, — прохрипела я срывающимся голосом.

Их тихий смех заставляет мое сердце биться чаще, и я прижимаю их к себе еще крепче.

Мой укротитель тигров и шпагоглотатель.

Глава

45

— Помните, ведите себя наилучшим образом, — предупреждаю я их.

Брови Грега выгибаются, а Мелвин вздыхает, глядя на меня, поскольку я уже повторила это миллион раз этим утром. Правда в том, что у нас нет выбора, кроме как поехать в город. Нам нужны припасы для всех новых членов, которых мы принимаем, и Мелвин и Грег вызвались пойти. Я думаю, Грег сделал это только ради Мелвина, потому что он вырос, защищая ребенка, а Мелвин так отчаянно хочет помочь. Он все еще выздоравливает, но ему становится намного лучше, и по мере того, как он выздоравливает, его личность начинает сиять. Он вместе с Грегом присматривал за другими детьми, но ясно, что он хочет делать больше. Похоже, он беспокоится, что если он будет недостаточно полезен, мы оставим его. Мы не оставим, мы сказали ему об этом, но я знаю, что это инстинкт, который трудно поменять.

Грег, он и я едем в город. Ребята заняты, и я знаю, что они будут недовольны, но когда Мелвин обратился ко мне с этой идеей, беспокоясь о пропавших вещах у детей, я не смогла отказать. Я не вижу никакого вреда в том, чтобы пойти в магазин средь бела дня. Городок маленький и тихий. Казалось, их не обеспокоило наше прибытие, и я знаю, что мы далеко от копов и Роджера, но я не тупица. Я держу ухо востро, и при первом же признаке опасности мы убираемся отсюда.

— Мы могли бы попросить кого-нибудь из обслуживающего персонала, — напоминает мне Грег, когда мы выбираемся из машины Даймонда. Он прав, мы могли бы это сделать, но я думаю, что Мелвин не единственный, кто чувствует необходимость доказать свою полезность.

— Мы уже здесь. — Я улыбаюсь ему, плотнее запахивая куртку. Когда мы ступаем на тротуар перед магазином, мы автоматически ставим Мелвина между нами и улыбаемся друг другу, когда осознаем, что натворили. Грег открывает дверь и придерживает ее для нас, и мы ныряем внутрь, когда звенит крошечный колокольчик.

Это небольшой магазин, явно семейный, с ярко-белыми стенами с плакатами и распродажами. Здесь всего пять проходов, но этого достаточно для того, что нам нужно. Скучающий молодой человек читает газету за кассой в конце зала. Он даже не поднимает глаз, когда мы входим, только кричит:

— Привет.

Это идеально.

Взяв несколько корзин, я вручаю по одной каждой из них.

— Возьмите все, что нам нужно, и мы встретимся на кассе. Не беспокойтесь о расходах. Давайте позаботимся о том, чтобы они никогда ни в чем не нуждались.

Я смотрю, как они спешат по разным проходам, и выбираю секцию гигиены. Там несколько молодых девушек, поэтому я обязательно наполняю корзину всем, что нам может понадобиться, прежде чем поставить ее на кассу и взять другую. Я бы предпочла меньше выезжать в город, особенно сейчас, поэтому важно, чтобы мы запасались, когда сможем.

— У тебя есть еще что-нибудь из этого? — Я поднимаю бутылку, которая мне нужна, и скучающий парень моргает, прежде чем взглянуть на нее.

— Э-э-э, думаю, да. Дай-ка я проверю. — Он оглядывает меня еще раз, его щеки пылают, прежде чем он ныряет в заднюю часть магазина. Я осматриваю проход, наклоняясь, чтобы взять несколько прокладок с нижней полки, когда звенит колокольчик над дверью. Я бросаю на это взгляд, но никого не вижу, поэтому возвращаюсь к прокладкам и беру еще кучу разных размеров на будущее. Шарканье ног эхом отдается в проходе.

— Эмбер. — Говорит Мелвин. Мое имя пропитано тревогой и страхом.

Я вскидываю голову, хмурясь, прежде чем ужас наполняет меня, и я замираю.

В конце прохода стоит Мелвин, корзинка выпала у него из рук, лицо бледное, а на плече лежит рука с явной угрозой. Это единственный человек в этом мире, которого я никогда не хотела бы снова видеть,

— Роджер, мой муж.

Он улыбается мне.

— Привет, жена. Я скучал по тебе.