— Дыши глубоко для меня, — приказываю я. Скользнув другой рукой вверх, я прижимаю ее к ее груди, так что она крепко прижимается ко мне. — Дыши со мной. Вдох. — Я делаю вдох и выдыхаю. — Выдох.

Она медленно начинает расслабляться, откидываясь на меня.

— Больше не ходи в город одна. Мы все делаем вместе, — приказывает Даймонд. — Но мы не уезжаем. — Он обменивается с нами взглядом. — Пусть приходит. Ему предстоит битва. Мы не можем бегать вечно, Эмбер. Мы выстоим. Это наш дом, наш народ. Ты наша королева. Ты не можешь быть его женой. Понимаешь?

Она кивает, целуя мою руку, поэтому я отпускаю ее рот и целую в шею, когда она расслабляется еще больше.

— Он придет, — предупреждает она нас.

— Позволь ему, — отвечает Клуб. — Я хотел пройти с ним второй раунд.

Мой мрачный смешок заставляет ее вздрогнуть.

— Я приберег игрушки на тот случай, когда он приедет, — признаюсь я.

Мы успокаиваем ее, как можем, но мы все еще чувствуем ее беспокойство, и я ее не виню. Если он здесь, то только ради одного — нее.

— Он никогда не заполучит тебя, — обещаю я ей на ухо. — Я убью его прежде, чем хотя бы волос упадет с твоей головы.

Она кивает, но я знаю, что только время подтвердит мои слова. Даймонд прав. Мы больше не убегаем. Это закончится только тогда, когда мы встретимся с ним лицом к лицу, так что нужно позволить ему прийти. Но это не значит, что я позволю нашей девочке быть напуганной и жить на грани. Он украл ее жизнь на долгие годы. В этот раз он до этого не дойдёт.

Я хочу, чтобы она снова была счастлива. Я жажду ее смеха и улыбки.

Я бросаю взгляд на Даймонда, который кивает и переводит взгляд на Спейда и Клаба.

— Усилить охрану. Объявить предупреждение. Если он придет сюда, я хочу, чтобы он был жив. Мы разберемся с ним сами.

Крепче обнимая свою девочку, я тяну ее за собой.

— Подожди, я должна помочь. Куда мы идем? — спрашивает она, когда я поднимаю ее и перекидываю через плечо. Она взвизгивает, но позволяет мне, и когда я ставлю ее на ноги в задней части шатра, она наблюдает, как я быстро готовлю то, что задумал.

— Вот. — Я протягиваю ей краски, которые мы используем для плакатов, и показываю на деревянную доску. — Брось ее. Выплесни немного своего гнева. Кричи, рычи, делай то, что тебе нужно.

Она выглядит смущенной и нерешительной, поэтому я ухмыляюсь.

— Просто доверься мне. Попробуй.

Пожав плечами, она проверяет вес маленькой баночки с краской, а затем отводит руку назад и бросает. Она ударяется о дерево, разбрызгивая ярко-красное по поверхности, и она ухмыляется, прежде чем выбрать другую и бросить её тоже. На этот раз она хихикает, когда краска разбрызгивается, и, не удостоив меня еще одним взглядом, хватает еще и еще. Она запускает ими в дерево, и они приятно брызгают.

Схватив свою, я бросаю ее и наблюдаю, как разноцветные краски смешиваются на доске, когда она начинает улыбаться, даже если не осознает этого. Она отбрасывает один удар за другим, пока не отступает, тяжело дыша, ее страх прошел.

Мне не нравится ее ужас, если только он не направлен на меня.

Она бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем подойти к доске, чтобы проверить это.

— Что за бардак, — бормочет она, когда я делаю шаг за ней.

— Полный беспорядок. — Макая руки в краску, я провожу ею по ее щекам, прежде чем она успевает меня остановить. Она вскрикивает, поворачиваясь, на ее лице ярко-синие отпечатки ладоней. Ее глаза широко раскрыты, и она указывает на меня.

— Харт, не смей…

Я подхожу ближе, переплетая наши руки, пока ее тоже не накрываю. Она стонет от этого ощущения, когда я улыбаюсь ей, наклоняя голову.

— Мне нравится, когда ты неряшлива, — жадно шепчу я, опуская взгляд на ее губы. — Мне нравится, когда ты злишься. Мне также нравится, когда ты сходишь с ума, но мне не нравится, когда ты напугана. Ты понимаешь?

Она кивает, сглатывая, а я со стоном наблюдаю за ее движением. Я заглядываю ей в глаза, замечая искру отчаяния в ее взгляде, когда ее губы приоткрываются в желании. Она смотрит на меня так, словно хочет проглотить, и я не могу этого вынести.

— К черту все это, — огрызаюсь я.

Прижимая ее к доске, я прижимаюсь губами к ее губам. Я скольжу покрытыми краской руками по ее, поднимаюсь к ее щекам и наклоняют ее лицо, размазывая краску по ее коже, пока мы жадно целуемся. Ее руки скользят вверх по моей спине, стягивая с нее рубашку, ее ногти впиваются в мою кожу, когда я стону в ответ на поцелуй.

Я теряю себя в ней, наши жадные руки скользят друг по другу, оставляя пятна на нашей коже, но никому из нас нет дела, мы боремся за то, чтобы быть как можно ближе.

Большинство называют меня сумасшедшим, и они были бы правы, но ради нее я бы пожертвовал последними крупицами здравомыслия, чтобы снова увидеть ее улыбку.

Я бы полез в огонь ради нее.

Я бы порезал каждый дюйм себя стеклом, только чтобы уберечь ее.