— Я не знаю. Иногда для этого нет причин. Просто это то, что есть. Ты жив, а они нет. Это не из-за какого-то великого плана или потому, что так решил Бог, и это также не потому, что ты был лучше. Тебе повезло. Так много парней сражались за жизнь и умерли. Ты действительно собираешься отказаться от этого? — Бормочу я.

Он сглатывает и хватает пистолет, но колеблется.

— Мы не можем заставить тебя жить. Ты должен сделать этот выбор, но ты позвал нас. В глубине души ты хотел, чтобы кто-нибудь протянул тебе руку помощи. Сейчас это может показаться унылым и беспомощным, но сделай вдох, а затем другой. Позволь этому моменту пройти. Сегодняшний день закончится. Рассвет наступит снова с новыми возможностями. Никогда не поздно начать все сначала. Не умирай здесь и не заканчивай это. Смерть окончательна. Это легко. Жить сложнее. Твои друзья… Хотели бы они этого или хотели бы, чтобы ты выжил?

— Они ушли, — огрызается он.

— И ты — их наследие. Их воспоминания продолжают жить вместе с тобой. Я не могу лишить тебя того, что ты пережил, и цирк знает, что мы не можем бороться с этими демонами за тебя, но я думаю, что тот, кто достаточно силен, чтобы сражаться за свою страну и своих друзей, достаточно силен, чтобы бороться за свою жизнь… за свое будущее. Не дай их жертвам оказаться напрасными. — Я протягиваю руку. — Это твой выбор — жить или умереть здесь. Я не смогу это сделать за тебя.

Он переводит взгляд с меня на пистолет, в его глазах мелькают призраки.

— Я не заслуживаю жизни, — говорит он. — Это должен был быть я, а не они, но я здесь. Ты прав. Они бы возненавидели меня за это. — Он поднимает пистолет, и я напрягаюсь, когда он поднимает его, но он просто отдает его и встает, вместо того чтобы направить на себя.

Кивнув мне, он поворачивается и идет через цветочное поле, но с его плеч, кажется, свалилась какая-то тяжесть. На краю поля он оглядывается на нас, наблюдающих за ним, в его глазах появляется новый огонек.

— Ну что? Мы идем?

Я не говорю, что это будет легко. Его все еще будет преследовать прошлое, но сегодня он сделал выбор.

Он выбрал жизнь, и теперь ему приходится бороться за нее.

Глава

43

По дороге обратно в цирк мы узнаем, что солдата зовут Грег Стоунуолл. Ему под тридцать, и он, очевидно, борется со своими демонами, но он решил рискнуть вместе с нами. Он выбрал жизнь, и я чертовски уважаю его за это. Единственная информация, которую мы знаем о войне, — это то, что сообщают нам в газетах, но все это меркнет по сравнению с ее реальностью. Роджера, как врача, следовало бы призвать на помощь, но он заплатил кому-то, чтобы тот пошел вместо него. Я ненавидела его за это, не потому, что он отказался от поездки, а потому, что я хотела, чтобы он ушел и, возможно, никогда не возвращался. Это была бы отсрочка. Если это делает меня ужасным человеком, то пусть будет так.

Однако этот человек не заслуживает демонов, преследующих его. Я вижу это по его глазам. Он хороший человек, или, по крайней мере, пытается им быть.

Когда солдаты возвращались с войны, их чествовали как героев. Не их вина, что их отправили за границу, но их вина в том, что они победили. Я не могу вспомнить, сколько жизней было унесено, но их было очень много. Роджер никогда не давал мне читать газеты слишком долго, поэтому я не могла составить себе четкого представления о войне, но я знаю, что это было плохо. Мы все знаем, что это было плохо. Те из нас, кому не пришлось идти, остались с информацией о том, что кто-то другой сражался за нас, и за что? Что за ужасные люди, которыми многие из нас являются? Я никогда не понимала этого, но я не испытывала свободы так, как другие.

Итак, вот этот человек, переживший эту войну, но можно ли на самом деле назвать это выживанием? Правительство вернуло этих людей домой вместе с их призраками и демонами и ожидали, что они вернутся к нормальной жизни. Они никак им не помогли, и меня бы не удивило, если бы Грег не был первым, кто уставился в дуло пистолета.

Что мне интересно, так это откуда у него карта джокера.

Я сижу сзади с Грегом и Клабом, в то время как Спейд, Даймонд и Харт сидят впереди. Я не новичок в процессе использования карты джокера, поскольку Хильда давным-давно подарила мне мою собственную, но он не похож на человека, который приходит в цирк, особенно после того, как побывал на войне.

Мы уже представились и выполнили все необходимые действия, но после этого погрузились в молчание. Когда я смотрю на него, Грег смотрит на меня в ответ блестящими глазами, что-то в них говорит о надежде.

— Так ты когда-нибудь раньше был в цирке Обскурум? — Спрашиваю я, уже сняв маску. Мне больше нет необходимости скрывать свою личность от него.

Он качает головой.

— Нет. Никогда.

Я с любопытством напеваю что-то себе под нос.

— Откуда у тебя эта карта?

— Карточка? — спрашивает он.